Код личности - 5 - Елена Кароль
Естественно, я тут же разместила эту новость и в своём блоге, упомянув и тот факт, что во время, когда остальные верные сыны отечества защищали Родину и её границы, князь якобы тоже отправил сына на фронт, но при этом он лишь числился при штабе, а его самого не раз и даже не два видели в развлекательных клубах и злачных местах Москвы. Ну а сам князь… Смотрите новостные ленты в сети, там всё сказано.
В полдень мы (граф Евтушенко и барон Бельков-Вяземский) написали коллективное письмо Дымову с требованием прекратить присылать на наши земли наёмников-диверсантов (с перечнем приложения эпизодов), иначе мы воспримем это, как предлог к войне меж нашими родами, а через десять минут мне позвонила рыдающая графиня и попросила срочно приехать.
Её муж застрелился, но оставил предсмертную записку, в которой сообщал, что земли в залоге у банка уже более полугода, платеж просрочен и платить нечем.
— Поступок настоящего аристократа, — в сердцах сплюнул Саша, когда я показала ему письмо. — Ладно, едем.
В отличие от наших городков, Александрово был относительно крупным населенным пунктом. Проживало там порядка шестидесяти тысяч жителей. Помимо города, владения графа включали в себя почти два десятка сел и деревень, а на севере располагался край Берендеевской аномалии, которая уползала в Ярославскую губернию и частично располагалась на землях графа Живетьева.
При этом на востоке он соседствовал с Шеметовым, а на западе располагались императорские земли.
Жили Дымовы в центре города в роскошном старинном особняке с видом на небольшое озеро, а когда мы подъехали, не поленившись для солидности (и страховки) прихватить полсотни бойцов, нас встретила бледная до синевы графиня Мария Сергеевна и молча провела в кабинет, где тяжело пахло кровью, алкоголем и немного порохом.
Мертвый граф сидел за столом, в его правом виске чернела сквозная дыра с уже запекшейся кровью, а на столе в беспорядке были разбросаны бумаги.
Всё больше напоминая призрака, Дымова подошла к столу и, рвано всхлипнув, протянула мне ближайшую бумагу, где крупным ровным почерком была написана предсмертная записка. С подробностями, ага…
Пробежавшись по тексту глазами, поморщилась. Этот крайне бестолковый мужчина, ещё по зиме потеряв на войне троюродного племянника, на которого возлагал большие надежды, немного «взгрустнул» и удивительным образом спустил сначала первую сотню миллионов в казино Москвы, затем вторую… Несколько раз занял там-сям, потом попался на крючок Касаткина и занял у него в обмен на «услугу», а потом тот начал его шантажировать.
И Дымов пошел по наклонной.
Утром, узнав из новостей, что Касаткин — новость дня в сетях, причем с пометкой практически «враг империи», Дымов не выдержал груза вины (а тут еще мы со своим требованием!) и, попросив прощения у жены, застрелился.
— Я не знаю, что мне делать, — едва слышно прошептала графиня, когда я передала бумагу Саше. — Ева, я… Я понимаю, не в праве просить, но я прошу вашей помощи. Умоляю.
Она медленно приблизилась ко мне и встала на колени, взяв меня за руку.
Стало отчасти не по себе, но я не шелохнулась, наблюдая за женщиной.
— У меня остались драгоценности. Кое-какие вещи. Я отдам вам всё, только… Не трогайте детей, умоляю…
У меня аж брови на лоб уползли. Она правда думала, что мы объявим войну детям⁈
— Мария Сергеевна, встаньте, — резко и довольно грубо потребовал Саша и женщина дернулась, но вместо того, чтобы встать, сжалась, продолжая с мольбой смотреть на меня.
— Встаньте, — повторила я мягче и потянула её за руку, помогая подняться. И только потом твердо произнесла: — Мы не воюем с детьми, Мария Сергеевна. Сейчас вы, как опекун своего несовершеннолетнего сына, который является прямым наследником графа, подписываете акт о капитуляции. Соберите семью в гостиной, я объявлю о нашем решении. Если никто не будет глупить — никто не умрет.
Кусая обескровленные губы, женщина судорожно кивнула и присела на диванчик у двери, а мы сначала зафиксировали под протокол акт смерти графа, после чего отправили на почту графа официальное намерение об объявлении войны и Даниэль составил акт капитуляции, который графиня подписала не глядя.
Ну а потом началось самое сложное и неприятное: мы прошли в гостиную, где уже и так начали собираться члены относительно немалого семейства Дымовых.
Помимо самого графа, его супруги и двоих детей: тринадцатилетнего Игоря и десятилетней Глафиры, в особняке проживал младший брат Владимир с супругой и маленькой дочкой, затем три тетушки крайне отдаленного родства, чей-то очень пожилой дедушка и матушка самой Марии Сергеевны.
Итого одиннадцать членов семьи, большая часть которых недееспособна. Нда…
Ну и что с ними делать?
— Итак, — довольно жестко произнесла я, изучив каждого, — меня зовут Евтушенко Ева Александровна, уверена, вы слышали обо мне. Глава вашего рода, не пережив позора своих ошибочных поступков, которые привели к банкротству, застрелился. По праву силы и согласно военному кодексу, сегодня эти земли перешли во владение рода Евтушенко. Вы все…
Я снова внимательно посмотрела на каждого.
— Либо сейчас же приносите моему роду клятву вассального служения, лишаясь титула и привилегий, и становясь обычными дворянами без права владения данными землями, либо будете обязаны покинуть этот дом и город в течение часа, взяв лишь личные вещи, которые можете унести сами.
Кто-то из тетушек охнул, кто-то всхлипнул, Владимир Дымов покраснел от злости, а дедуля растерянно моргнул и переспросил:
— Ась?
Стихии, дайте мне сил!
— В случае, если вы принесете клятву вассального служения, этот дом останется за вами, но я буду ждать от вас полной самоотдачи и самообеспечения. Каждый дееспособный член семьи должен работать и содержать себя сам. В Александрово множество предприятий и социально значимых объектов, нуждающихся в грамотных специалистах. Содержать вас я не буду. Мария, Владимир, Елизавета, Капитолина, Полина, Наталья, Эвелина, — я перечислила женщин и Дымова по именам, — вы все должны приносить роду пользу не только своим присутствием, но и делом. Если не согласны…
Я слегка развернулась и многозначительно указала рукой на дверь.
И все меня прекрасно поняли.
— Елизавета, мы уходим! — отчеканил младший брат графа. — Иди собирай вещи! Ни минуты не останусь в этом… — он почему-то с