Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

Пусть ненадолго, но в кругу семьи и друзей я мог отдохнуть по-настоящему и на время забыть о любых трудностях.

Гости разъехались за полночь. Усадьба погрузилась в сон.

А я спустился в подвал.

За тяжёлой стальной дверью, защищённой мощной охранной системой, находилась моя коллекция — артефакты и различные древности, которые я начал собирать для прикрытия. С тех пор всё изменилось — мне действительно понравилось коллекционировать древности. Было в этом что-то особенное.

Освещение здесь было приглушённое, воздух сухой и прохладный. Каждый предмет лежал в отдельной ячейке за защитным стеклом. Шпаги, мечи и сабли висели на стенах, а артефакты, даже разряженные, находились под слабым магическим куполом. Никогда ведь не знаешь, что может вытворить магическая вещь.

Я наконец-то достал из своего дорожного рюкзака шар с Пустотой, добытый в недрах подземелий карпатского культа. Гладкий, тёмный, как ночь, он словно поглощал свет вокруг себя.

Я до сих пор толком не понимал, что это за штука, как она работает и зачем вообще нужна. Знал лишь то, что внутри заключена Пустота.

Я поместил шар в самый надёжный сейф, который здесь имелся — с тройным контуром защиты, способным сдержать мощнейший выброс энергии. Конечно, Пустоту вряд ли выдержит даже такая защита, особенно учитывая, сколько её было собрано в шаре. Но он, похоже, не собирался активироваться сам по себе.

Вот только дело было в том, что я собирался как следует его изучить.

Осторожно, слой за слоем, я начал прощупывать его структуру. Пустота внутри отзывалась — та же холодная бездна, что жила и во мне. Я коснулся её своей силой, аккуратно, самым краешком, желая понять, чем отличаются моя подконтрольная Пустота и эта, дикая.

Шар дрогнул.

Пустота внутри него всколыхнулась, потянулась навстречу, будто голодный зверь на запах мяса. И в тот же миг что-то отозвалось у меня в груди.

Это было похоже на удар ножом. Я согнулся пополам, не в силах вдохнуть. Перед глазами потемнело. Пустота во мне поднялась волной, рванулась наружу и потянулась к шару. Две силы узнали друг друга и бросились на сближение.

Сейф загудел. По стальным стенкам поползли трещины — металл истончался и осыпался чёрной пылью, обращаясь в ничто. Защитное поле замигало и лопнуло.

Я упал на колени. Внутренности сковало холодом, Пустота рвалась из тела наружу. Кожа на руках пошла тёмными разводами — я видел, как растворяется в воздухе плоть на кончиках пальцев.

Твою мать… Если я сейчас не удержу Пустоту — она вырвется, сольётся с дикой из шара и тогда всё имение обратится в ничто.

А наверху спали Дмитрий с Татьяной. Света с Борисом, Лёша в детской, Настя в люльке. Вся моя семья.

Я стиснул зубы до хруста. Вцепился обеими руками в рубашку на груди, будто мог физически затолкать бунтующую силу обратно. Пустота сопротивлялась, а шар в сейфе дрожал, и я понял, что он вот-вот активируется.

Ещё немного — и не удержу…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Я стиснул зубы и потянул Пустоту обратно в себя.

Она сопротивлялась. Рвалась к шару, как вода рвётся сквозь пробитую плотину, и удержать её было всё равно что руками попытаться схватить хлещущую струю.

Каждый удар сердца отдавался чёрными вспышками перед глазами. Плоть на кончиках пальцев продолжала растворяться — я видел, как обнажается кость, и это было хуже любой боли, потому что боли не было вовсе. Всё это походило на ночной кошмар, только вот происходило на самом деле.

Собрав волю в кулак, я применил тактику, уже не раз отработанную во время испытаний — перестал бороться и как бы слился с Пустотой в единое целое.

Она откликнулась неохотно. Упиралась, но постепенно, миллиметр за миллиметром, я разворачивал поток обратно внутрь. Плоть на пальцах перестала растворяться, и вот тут-то появилась боль. На пол хлынула кровь.

Внезапно накатившие ощущения выбили меня из равновесия, и внутреняя Пустота едва не вырвалась из-под контроля. Я заставил себя не обращать внимания на боль. Сосредоточился и усилием воли погасил беснующуюся в груди Пустоту.

На словах звучит просто. На деле это заняло у меня не менее получаса и отняло немало сил.

Шар в развороченном сейфе дрогнул в последний раз и затих.

Я сам не понял, как оказался на полу. Рубашка промокла насквозь, руки тряслись. Поднял их и взглянул на свои пальцы. Твою-то мать… Хорошо, что я не только носитель Пустоты, но ещё и целитель.

Излечив нанесённые ей раны, несколько минут я просто лежал, глядя в потолок и слушая, как колотится сердце.

— Значит, вот о чём ты предупреждал, — прохрипел я.

Рагнар говорил об этом совсем недавно, а затем снова упоминал в карпатском подземелье. Мол, Пустота не станет терпеть, что я пользуюсь ей только для лечения и не «кормлю». Что однажды придёт день, когда голодная сила потребует своё.

Причём о точных последствиях Рагнар предпочёл умолчать. А они оказались банальными, хотя от этого не менее страшными. Пустота попыталась вырваться наружу и сожрать всё вокруг, начав при этом с меня самого.

Или дело было в шаре? Может, это артефакт как-то спровоцировал мою Пустоту?

Я перевёл взгляд на тёмную сферу. Она неподвижно лежала в открытом сейфе, будто ничего и не произошло.

С трудом поднявшись, я опёрся ладонью о стену. Ноги слегка подрагивали. Я подошёл ближе к шару, но касаться его пока не рискнул — хватило одного раза.

— Ладно. Поговорим начистоту, — тихо сказал я.

Закрыл глаза и потянулся к бездне, что жила в моей груди с того дня, как я оказался в этом мире. Однако сейчас я не пытался призвать Пустоту, я хотел побеседовать с Рагнаром. Впрочем, без особой надежды на успех.

— Рагнар, ты меня слышишь?

Ответа не прозвучало. Великое Ничто молчало, и на все мои попытки достучаться не отвечало.

— Рагнар!

Тишина. Хотя на миг мне показалось, будто я ощутил его присутствие.

Я открыл глаза и выругался сквозь зубы. Издеваешься, ублюдок? Мне начинает надоедать эта игра.

Хуже всего было то, что мне больше не к кому было обратиться за помощью. О моей Пустоте не знал никто, и лишь Рагнар мог объяснить, как справиться с той или иной проблемой.

Хотя о чём это я? Он ведь уже сказал. Надо использовать Пустоту по назначению — позволить ей что-нибудь, а лучше кого-нибудь, обратить в ничто.

Только меня