Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

— Да, господин Серегин, — кивнула Екатерина Павловна, — и я тоже готова трудиться не покладая рук, ведь, согласившись выйти замуж за милого Пьера, связала свою судьбу не только с ним, но и с вами. Теперь вы мой монарх, и я ценю, что вы не приказываете мне как своей подданной, а просите и стараетесь убедить. Конечно же, я согласна. А еще мне хотелось бы как можно скорее, хоть одним глазком, взглянуть на тех, кого вы предлагаете взять под опеку.

— Это устроить можно, и даже нужно, — сказал я. — Колонизационный транспорт находится на орбите этого мира и готовится к разгрузке. Но прежде всего вам нужно посетить «Неумолимый», где в вас вложат латинский язык в его неоримской патрицианской версии. Дело в том, что до ваших времен дожила простонародная варварская латынь, а это совсем не тот начальный уровень репутации и авторитета, который нужен. А еще вам потребуется официальный костюм администратора первого ранга со всеми положенными знаками различия. Ведь мы Империя, а не просто пошли погулять. Идемте, это быстро — одна нога здесь, а другая уже там.

Екатерина Павловна посмотрела на супруга, тот кивнул, после чего она встала и заявила:

— Идемте, господин Серегин, я готова.

19 января 1995 года, 3:45 мск.Околоземное космическое пространство, императорская яхта Рион

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда я на цыпочках прокрался в нашу супружескую спальню, Елизавета Дмитриевна проснулась и с укоризною сказала, что ее Сереженька опять загоняет себя до смерти, как конь на скачках. Пришлось оправдываться, мол, есть такие дела, которые никак нельзя откладывать на потом, потому как, когда это «потом» наступит, станет безумно стыдно за то, что не было сделано вовремя.

Тогда моя супруга, обмотав чресла одеялом, села на постели и в директивном тоне потребовала, чтобы я рассказал ей все и прямо сейчас, а уж она решит, важное это было дело или не очень. Пришлось повиноваться.

О колонизационном транспорте из постимперской эпохи неоримского мира Елизавета Дмитриевна, конечно же, знала, но только в общих чертах, ибо в подробности я ее не посвящал, уж больно гадкой оказалась тамошняя история. Впрочем, вместе с «Солнечным ветром» мы тоже зачерпнули изрядное количество кондиционированных пеонов, но только в те времена они составляли несколько процентов населения Неоримской империи, зато в эпоху, из которой прилетел колонизационный транспорт, все было с точность до наоборот. Два-три процента жителей планет Конфедерации Свободных Систем составляли хозяева жизни (в терминологии Американского Корпоративного Директората «акционеры»), а все остальные, вплоть до самых высококвалифицированных специалистов, были их кондиционированными рабами.

Спокойно выслушав мой рассказ со всеми его шокирующими подробностями, моя супруга на некоторое время задумалась, а потом спросила:

— Дорогой Сереженька, почему вы не попросили заняться этим делом свою Лизоньку, а обратились к Екатерине Павловне? Мне, между прочим, тоже до слез жаль этих несчастных, и в то же время у меня нет ни капли аристократической спеси — эту дурь из нашего сословия повыбил еще император Михаил Великий. Чтобы ты знал, среди моих боевых друзей и подруг было немало представителей янычарского сословия, ведь как раз на них можно было положиться как на каменную стену…

Елизавета Дмитриевна вдруг замолчала, посмотрела на меня какими-то особенно округлившимися глазами и произнесла:

— А ведь если бы я рассказала друзьям из прошлой жизни, что теперь знакома аж с тремя Михаилами Александровичами Романовыми, причем один из них непосредственно входит в комплот моего мужа и женат на другой нашей общей соратнице, то они бы сначала не поверили, а поверив, умерли бы от белой зависти. Впрочем, не обращай внимания, Сереженька. Это я сказала так, к слову, от большого волнения, потому что вдруг поняла, как изменилось все вокруг, и кем с тобой стала я сама. Не знаю даже, куда делась та девушка со стажем и ветром в голове, которая однажды на пыльной тропинке закоулков Мироздания встретила своего рыцаря без страха и упрека. Нет теперь больше той Лизы Волконской, а есть Великая княгиня Артанская и императрица Четвертой Галактической империи, и даже папенька с маменькой до конца так и не смогли узнать родную дочь.

— Да, Елизавета Дмитриевна, вы действительно изменились, и очень сильно, — подтвердил я. — И именно поэтому я не мог попросить вас позаботиться о тех несчастных девушках-колонистках. Во-первых, для вашего статуса императрицы это слишком мелко, во-вторых, вы же ничего не понимаете в градостроительстве, планировке и прочих вопросах, связанных с комплексным развитием территории, а вот Екатерина Павловна в ее другой жизни такие задачи решала довольно-таки неплохо. Я могу только попросить вас взять над этим проектом шефство и с позиции уроженки высокоразвитого монархического мира проследить, чтобы в их перевоспитании не было никаких перекосов ни в одну из сторон. Мне не нужна ни безоглядная эксплуатация этого контингента, ибо совсем не для этого Господь предал этих девушек в мои руки, ни мелочное потакание девицам благородного происхождения в компенсацию за перенесенные страдания. Дело в том, что это должно быть действительно шефство, то есть пригляд за ситуацией одним глазом, а не непосредственное мелочное руководство процессом, ибо все прочих обязанностей я с вас не снимаю.

— Хорошо, мой очаровательный нахал, — согласилась моя дражайшая супруга и три раза хлопнула в ладоши.

Повинуясь этому сигналу, сразу, будто только того и ждали за дверью, в спальню впорхнули три премиленькие сибхи.

— Девочки, одеваться, наряд парадно-повседневный, — в директивном тоне скомандовала моя Елизавета Дмитриевна и для меня пояснила: — Милый, я хочу все видеть собственными глазами и немедленно, в противном случае просто не усну.

Мир Мизогинистов, 10 июля 2021 года, 15:45, околоземное космическое пространство, борт одноразового колонизационного транспортаSSPNCD-TR6A−511*

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Изнутри (как, впрочем, и снаружи) одноразовый колонизационный транспорт не походил ни на «Неумолимый», ни тем более на «Солнечный ветер». Линкор планетарного подавления является воплощением мощи, прочности и надежности, а на круизном лайнере к этим качествам добавляется еще и роскошь. И даже корабельная тюрьма на «Неумолимом» и помещения для недобровольных пассажиров третьего класса на «Солнечном ветре» при минималистичном дизайне смотрится вполне солидно и в чем-то даже комфортно. Но вот на одноразовом транспорте постимперских времен все выглядит совсем не так красиво.

Осмотревшись в гигантском транспортном ангаре, куда я открыл портал, моя супруга сказала, что в таких условиях ей было бы стыдно даже перевозить скот. Новый, только что с верфи, транспорт кажется образчиком сиротской бедности и запустения, однако находящиеся тут же большие грузовые челноки