По дороге через ложь - Мария Болдина

– Марина! – Илья поддался на провокацию и почти сорвался на крик, потом взглянул в хитрые глаза Марины и рассмеялся.

Да, он настоял на том, чтобы девушка, нанятая в качестве сиделки и компаньонки, спала в комнате смежной с Марининой спальней, к тому же настоятельно попросил держать открытой дверь в комнату Марины. «В смысле, не запирать на замок?» – уточнила Кристина. «В смысле – настежь, – приказным тоном распорядился Илья. – Я бы посадил рядом с ней ночных сиделок, но Марина категорически против, поэтому будешь для неё ненавязчивой соседкой с высшим медицинским образованием». Кристина несколько лет делила с младшей сестрой одну комнату на двоих и к соседству со своей пациенткой отнеслась спокойно, её такое положение вещей не напрягало.

Неделю Кристина прожила в доме Ильи Кулешова, как в санатории. Утром они вместе уезжали на работу: доктор Кулешов пристроил её в ординатуру и договорился об особом отношении. После пахоты в родном провинциальном городке, где не хватало ни врачей, ни медсестёр, ни санитарок, размеренное почти безделье даже пугало, но к хорошему быстро привыкаешь, за семь дней она выспалась и отъелась.

В пятницу Илья предупредил её:

– На эти выходные я лечу в Сочи по делам. Справитесь без меня два дня?

– Справлюсь, – подтвердила Кристина. – свято уверенная в своей компетентности.

В субботу утром, когда Кристина только-только накрыла завтрак, а Марина по стеночке добралась из своей комнаты до кухни и села за обеденный стол, раздался звонок.

– Кто бы это? – проворчала Кристина, поднимаясь, чтобы подойти к видеофону.

– Овощи привезли, – сказала ей Марина.

– Какие овощи? – недоумённо поинтересовалась Кристина, открывая дверь посыльному в бейсболке с логотипом магазина.

– Помидоры, огурцы, морковь, чеснок, укроп, – последовало подробное объяснение. – А смородиновый лист нарвёшь в саду, и хрен выкопаешь у дальнего забора.

– Зачем? – осторожно поинтересовалась у подопечной Кристина.

– Для маринада.

Через полчаса, очищая от земли хреновый корень, Кристина с грустью осознала, куда катится суббота.

Она стерилизовала над кипящей кастрюлей извлечённые из кладовки и тщательно отмытые стеклянные банки, когда ей позвонил Ник, которого она продолжала по старой детской привычке называть Колькой. Кристина, чтобы спокойно поговорить, сбежала в свою комнатушку.

Колька звонил не просто так, а по причине чепэ: приболел подаренный друзьям котёнок. Незнакомым московским ветеринарам Кристина доверять крохотную животинку не стала.

– Привозите ко мне. Сейчас рассчитаю дозу, укольчик вашей Чуче поставим.

– Неудобно… – возразил ей друг детства. – Ты же сказала Ильи дома нет, а в отсутствие хозяина, сама понимаешь, как-то...

– Хозяйка-то на месте. Очень даже удобно. Это они к вам в родню набиваются, а не вы к ним. В конце концов, если вас не пустят в дом, я выйду и уколю кошечку в машине. Записывай, что купить в аптеке…

– Пусть приезжает, – распорядилась, тихо пришаркавшая вслед за своей компаньонкой и подслушавшая разговор, Марина.

И завертелось…

Ник, увидевший, как пары, пропитанные запахом уксуса и специй, расстилаются по шикарно оборудованной и обставленной кухне-гостиной, поначалу онемел. А потом разразился лекцией о технике безопасности в горячем цеху.

– Согласно сетке вредности такая работа требует повышенной зарплаты, увеличенного отпуска и пенсии, дед рассказывал, что раньше даже талоны на молоко давали, – ворчал Ник, пока его жена неумело бинтовала Кристине обожженную руку.

Ник возмущался, булькала на плите кастрюля с маринадом, из-под двери мявкал котёнок, изолированный в коридоре от опасных условий производства.

Марина сидела в кресле посреди этого безобразия и тихо удовлетворённо улыбалась. Она вспоминала летнюю кухню во дворе большого дома, богатый сад, откуда в кухню налетали осы, каким-то таинственным образом, просачиваясь сквозь растянутую на окнах марлю, весёлых, разрумянившихся от жары и работы женщин, которые в период солений и варений от зари до зари солили, мариновали, варили, закатывая по четыре-пять сотен баллонов (так назывались самые ходовые в делах заготовок трёхлитровые банки). Сама она, пока жила в солнечном Причерноморье, свято соблюдала эту традицию, заполняя до краёв погреб в своём доме. Вроде бы успешной бизнес-леди и ни к чему было обливаться потом у жаркой плиты, но полки, плотно уставленные пёстрыми банками, почему-то вселяли уверенность в завтрашнем дне. Теперь в московском доме своего внука она тоже хотела бы надеяться на то, что завтра обязательно будет благополучным: щедрым, сытым, спокойным… Если не у неё, то у её родных. Марина улыбнулась и окинула строгим взглядом суетящихся перед ней людей.

– По-моему, претензии не обоснованы, Кристина более чем достаточно получает за вредность, за мою вредность и нелёгкий характер в том числе. И идите уже кто-нибудь, успокойте своего зверя, – приказала она гостям.

Ди, с трудом удержавшись, чтобы не показать этой вредной тётке язык, резким движением разодрала край бинта, завязала концы на запястье Кристины бантиком и вышла из кухни.

Вечером, прощаясь у ворот дома, Ди спросила Кристину:

– Зачем тебе эта работа?! Вы же вроде бы не бедствуете?

– Да, Кристинка, сознавайся, влюбилась? Обещаю твоей матери ничего не говорить, – сделал свои выводы Ник.

– В кого тут влюбляться? – отмахнулась Кристина.

– В доктора этого, дядюшку моего, – указал Ник подруге детства направление движения.

– Он же зануда редкостный, похуже тебя, – открестилась девушка от такого предположения.

Ник гордо расправил плечи, словно услышал комплимент, и согласно кивнул, тактично проглотив слова о том, что педантичность, перфекционизм и почти маниакальное стремление к порядку у самой Кристины – это и есть то пресловутое занудство, от которого у нормальных людей скулы сводит.

– А если нет, то зачем ты продалась в эту кабалу?

– Сама не знаю… Свободы захотелось, – призналась Кристина.

– Это свобода?! – возмутилась Ди.

– Нет, конечно, но это неплохая работа. Будем считать, что я в поиске себя. Вот осознаю себя на новом уровне, заработаю денег и обрету свободу. Или только вам можно сбегать от родителей, переезжать, бросать, менять? – перешла в наступление Кристина. – А ты – бросила она в сторону Ди последний веский аргумент – вдруг в телевизор попала.

Возразить на это Нику и Ди было нечего. Действительно, Ди «попала в телевизор». И не то чтобы это было так уж вдруг. Мир фигурного катания тесен. Сначала Ди ухватилась за предложение стать четвёртой снежинкой в пятом ряду в одном из ледовых шоу, потом не отказалась от работы