Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов

Визг ударил по ушам и поднял птиц с ближайших деревьев, передние копытца заскребли по камню, туша перевалилась через край корытца, съехала на мох и рывком вздернула переднюю половину. Задняя осталась лежать, где лежала, но волочиться, судя по всему, согласилась.

— Хрю! — нахмурилась она.

— Ну а что ты хотела? — развел я руками и обошел ее сзади. Пара секунд раздумий, разок почесал затылок, и решение пришло само собой. — Всё, раз проснулась, иди работай.

— Хрю? — не поняла свинка.

— Говорю, безработной ты у меня не останешься, — взвалил я на недоумевающую свинью свою поклажу, наклонился и взял ее за задние лапы. Поначалу бедолага попросту не поняла, что происходит, задних лап она не чувствует, зато передними пришлось перебирать, чтобы не встретиться пятаком с камнями. Развернул свою новую тележку по направлению к дому, толкнул вперед, и она поехала.

— Хрю? — всё еще недоумевала животина, но ножками перебирала исправно, а мне оставалось держаться за задние лапы как за ручки, причем ручки с подогревом, в хозяйстве вещь незаменимая.

— Рей, я же тебе говорю, не нуж… — Кейн встретился по дороге, но я с тачкой прошел мимо и даже не поздоровался.

— Пойдем уже, — кивнул ему.

— Но… — он поднял палец, помолчал и сделал шумный выдох. — Это Рей. Просто смирись, что это Рей, всё нормально, Кейн… Ты всего лишь охотник, такое бывает, это просто лес такой…

Бубнил он что-то еще долго и плелся за спиной, ну а я спокойно пер свою шагающую тележку через лес и думал уже о предстоящем разговоре с пчелиной королевой. А ведь когда я только попал сюда, мне казалось, что этот мир выглядит вполне себе нормальным…

Шли мы, к слову, налегке, нести из этого похода оказалось попросту нечего. Фляга с горшками осталась в гнезде, бухляк разошелся по трещинам до последнего прутика. Трофеи тоже с нами не поехали, все ценное лежит теперь под горой, и добра там, если подумать, закопано на целое состояние.

Вот только копать его сейчас некому и нечем, над руинами кружат уцелевшие, и соваться туда с лопатой рановато. Значит, назначим отдельную экспедицию, с телегами и с Больдом во главе, когда полосатые погорельцы окончательно разлетятся. Добро подождет, под камнем оно в целости и сохранности.

Лес по дороге понемногу оживал, еще утром здешняя мелочь помалкивала поголовно, а теперь то с одной стороны, то с другой несмело пробовали голос птицы. Быстро же тут расходятся новости, объявлений никто не развешивал, а певчий народ уже в курсе, что самые страшные соседи съехали.

— Лес чует, — обронил Кейн, поймав мой взгляд. — Раньше нас с тобой понял, что случилось.

Пусть мы шли немного другим маршрутом по причине… Да не знаю по какой, Кейн почему-то решил, что старая тропа ему не нравится, вот и навернули небольшой крюк. Но как обычно на пути попалась расщелина, и Кейн с ходу разбежался, перелетел на ту сторону вместе с сумкой, а уже там встал в свою фирменную позу уперев руки в бока и гордо обернулся.

Мне же с тележкой прыжки не светят, и по уступам ее не спустишь, так что двинулись в обход, вдоль края. Ниже по течению стенки расщелины расходятся и сходят на нет, ручей выбирается на волю и разливается там широкой заводью, и заводь эта, как выяснилось на первом же шаге, набрала глубины мне по маковку. Обходить ее по камням вышло бы до самого вечера, так что решение напрашивалось одно, вплавь.

Поклажу закрепил попрочнее у тележки на загривке, столкнул ее в воду первой и переживал, если честно, зря. Плавучесть у моего транспорта оказалась завидная, передние лапы заработали веслами, и через заводь тележка пошла ровным малым ходом, похрюкивая от удовольствия. Занятная, кстати, деталь, вода из кружки ей не по душе, а вот целиком и всем корпусом, самое то. В список умений добавилась строчка «плавающая», и техники с таким набором, готов спорить, больше нет ни в одном королевстве.

На той стороне нас ждал Кейн, сидел на валуне и молчал, и по его лицу я так и не разобрал, чего в этом молчании больше, уважения или тоски по спокойной жизни.

К лагерю вышли уже под вечер, первым из кустов выбрался Кейн, и навстречу ему тут же грянуло радостное:

— Идут! Вон, живой!

— Кейн! А что это у вас там так грохнуло, а⁈ Мы уж думали, гора на вас упала!

— Победили⁈ Всех победили, да⁈

— Вы же разведать только шли!

Голоса накатывали наперебой, вопросы сыпались один поверх другого, и по этим вопросам было слышно, что теории мужики успели насочинять самые разные и каждый болеет за собственную. А потом все крики смолкли разом, поскольку из кустов следом за охотником выбралась тележка, деловито прошагала на передних лапах, волоча за собой отдыхающую корму, ну а замыкал колонну я, держась за ручки.

— Ну а что? — возмутился я, оглядев строй распахнутых ртов. Добавить мужикам было нечего, стояли и хлопали глазами, так что я молча покатил тележку дальше, к телегам, мимо растянутых на волосков из распущенной веревки и ополовиненных бочек со смолой.

Парковка прошла образцово, тележка легла ровно там, где я ее положил, дождалась, пока сгружу с нее пожитки, и осталась лежать без единой жалобы. От такой сознательности стало ее даже немножко жалко, потому выудил из сумки последний кусок вяленого мяса и поднес к пятачку. Подношение обнюхали, признали годным, и тележка, донельзя довольная жизнью, приступила к заправке.

Рядом образовался Больд, присел на корточки и заглянул новому транспорту в глаза.

— Хорошая… — пробасил он и бережно погладил ее пальцем по загривку.

— Рабочая, — уточнил я. — Сверх нормы не корми, она у меня на довольствии.

Больд кивнул, а тележка на всякий случай заработала челюстями побыстрее, а то вдруг отберут.

Честно говоря, никогда бы не подумал, что приручение животных дается настолько просто. Знал бы об этом раньше, глядишь, и профессию себе выбрал бы другую, кто знает. Хотя ладно, шучу, легких путей я отродясь не искал и в работе всегда брал самые сложные объекты, от которых остальные шарахались.

Мужики все это время держали уважительную тишину, но долго она не прожила, первым отмер кто-то у котла, и охотника обступили плотным кольцом. Версии посыпались такие, что я невольно заслушался. По первой выходило, что под гнездом проснулся гнилоход-переросток и подгрыз гору снизу, по второй к осам пришел