Задолбанец - Юрий Ра
И что теперь делать, за ложкой в кошель снова лезть? А не обидятся? Да и нечего тут ложкой вкушать, кашу не подали. Скосив глаза на свой пояс, вместо кошеля Денис зацепился взглядом за ножны кинжала. А ведь тот, кто его экипировал, дураком не был! На расшитом поясе висел богатый кинжал в пафосных ножнах, в тему к его доспеху. Рядом и чуть ниже рукояти кинжала из ножен торчали рукоятки потоньше и покороче. Потянув за одну из них, он выдернул шило. Или это вилка такая, про какую ему их спец по истории в клубе рассказывал? А вторая рукоять тогда… да, кроме вилки ножны содержали в себе и вполне аккуратный ножик, пригодный как раз для того, чтоб колбаску порезать или яблоко.
Денис аккуратно положил на стол по бокам от своего блюда найденные у себя столовые приборы. Вот же порядочки, в гости без ножа не пойди. Может, и соль свою надо было нести, солонки на столе не наблюдается. Вот тебе и хлеб-соль! Или как раз такой расклад выдают только самым именитым и дорогим гостям? Типа, смотрите, какое богатство в доме, аж целую жменю соли не жалко для некоторых отдельных пришедших.
— Ну что, славные мужи, обиду никто не затаил? А тогда чего сидим, кого ждем? Давайте уже преломим хлеб за общей трапезой!
Князь Болеслав широко улыбался, отчего его обросшее бородой и усами лицо стало похоже на солнце, нарисованное детской рукой. Русые с рыжинкой волосы разошлись в стороны подобно лучам, харизматичный лидер превратился в умильного симпатягу. Портрет довершали морщины, вокруг глаз, князь явно любил посмеяться. С такими лицами частенько любят изображать жизнерадостных толстяков, но персонаж не был тучен, просто крепкий мужчина, поуже воеводы в плечах. Примерно комплекции Дениса и чуть постарше.
Это если сравнивать с Денисом прошлым, каков он нынешний, закинутый в этот непонятный мир, сказать пока сложно. Нету в тереме ростовых зеркал, да и четвертное в общем доступе не просматривается, на стенах оружие да головы всяких зверей. Кстати, некоторые вполне походят на плод воображения дизайнеров-сказочников.
— Боярин, ты чего головой крутишь, слугу ищешь или моими трофеями любуешься? — Князю в голову не могло прийти, что гость может зеркало искать.
— Да всё сразу, княже. И головы преинтересные попадаются, и Микуле я не помню, где велел дожидаться.
— За ближника своего не переживай, в людской он, его там и покормят. Насколько я помню, Микулька не из тех, кто обучен за столом прислуживать, обойдемся без твоего подручного. И вообще по-простому будем трапезничать, если не возражаешь, без слуг.
— Да как скажешь, ты тут хозяин, тебе и правила устанавливать. Мяса кусок отрезать или вина в бокал налить мы и сами сумеем, не безрукие.
— О, понимаешь! За это прими моё уважение. Думал, кичиться начнёшь, как у вас заморских принято. У нас-де не так живут, у вас всё не по-людски. Вон ты какие коленца отплясывал, когда ко мне пришёл. — Денис не помнил, чтоб он коленца отплясывал, но уточнять не стал, а князь продолжил. — А, Ратмир, ты небось тоже ждал от гостя заморского штучек-дрючек с подвывертами?
— Да мне что, как ты скажешь, Болеслав, так и поступать станем. Можем и сами штучки-дрючки перенять, если они в пользу воям будут.
— Ха-ха-ха, не обиделся мой воевода, а всё одно не шибко рад, что ты так легко его дружинников раскатал по кочкам. И это на дубинках. Добро, что с самого начала не решились на стальном оружии играться. С твоей-то манерой. И мечи бы нам попортил, и бойцов. Марфа, сгинь пока!
Последняя фраза относилась к роскошной даме, если русских красавиц можно величать дамами. В горницу вплыла роскошная женщина — мечта поэта бальзаковского возраста, то есть примерно лет тридцати. Вплыла и обиженно скуксила губки:
— Болек, чего сразу «сгинь»? Сам гостя заморского привечаешь, сказки слушаешь, а меня не позвал. Я дуться почну!
— Да погоди ты со своими сказками! Мы про дело говорим, не до сказок пока. И вообще, если приму под свою руку боярина, успеешь еще, наслушаешься. Если не молчун Денис из Задолбании.
— Он из Задолбании? Это так далеко, хочу! Смотри же, не прогоняй его, а то буду сердиться. — И Марфа подняла бровь с таким грозным изяществом, словно она богиня Артемида из греческой мифологии, а не просто жена местного правителя.
А Денис подумал, что фиг их разберешь, этих древнерусских аборигенов, подсевших на магию. Кто знает, вдруг она тоже волшебница, как её муж. А то и наоборот, настоящая волшебница, а муж тоже. Вот и разговаривает с ним с позиции силы, а не как в патриархальном обществе должно быть. Денис был известным специалистом по патриархату, но теоретиком. Супруга Дениса Помелова разрешала ему быть главой семьи, чьё слово закон. Разрешала почти всегда.
— Ладушки, оставайся тогда и слушай мужские разговоры. Ежели поймёшь чего, то и добро. — Снизошл муж до каприза княгини.
А разговор всё не начинался, вместо того все четверо, что называется, преломили хлеб. Правда, на караваи не налегали, было чем перебить голод и без того. Денис отхватил острейшим своим ножом кусок окорока и куртуазно сгружал его с вилки на свою тарелку, размером чуть поменее щита. Марфа не заморачивалась с такими сложностями и рвала что-то размером с перепёлку прямо руками. Впрочем, перепёлку бы и Денис не осилил своим шилом, тут он поддерживал тезис о допустимости употребления пищи с использованием непосредственно рук.
— Боярин, ты так и будешь вкушать своим шилом? Эдак ты голодным останешься. Неужто и в походе себя также ведёшь? — Воевода не смущался присутствующего за столом руководства, он вообще явно не был из тех, кто смущается.
— Вкушаю я ртом, а вилкой, сей прибор так именуется, мне удобнее. Привычка, так сказать.
Попаданец смотрел на свой поднятый столовый прибор и мысленно сокрушался, что зубьев так мало — всего один. Хотя бы пара была бы, стало б гораздо ловчее и привычнее орудовать ею. Не удержался, упёр кончик пальца в кончик «шила», отчего под подушечкой указательного пальчика ощутимо защекотало. Защекотало, и остриё недо-вилки начало раздваиваться. Щель прямо на глазах расходилась и расширялась, пока вилка не певратилась в двузубый желаемый вариант.
— Вот же чудак человек, хорошее шило сломал. Как теперь в походе будешь сброю