Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

И тотчас раздались первые выстрелы! А эти парни не настроены разводить политесы…

— Заряжай митральезу, Стефан! Скорее!

Подавая пример товарищу, я принялся вставлять патронные пачки в магазины Манлихеров, уложенных на станке; первый, второй, третий… Меня всего аж затрясло от возбуждения — и даже боль в затекшей шее вроде как отступила.

Закончив заряжать «митральезу», я с облегчением выдохнул — но, бросив взгляд вниз, тотчас огорченно насупился: листья веток над волчьей ямой успели пожухнуть. А куски дерна, что мы накидали сверху уже в сумерках, на самом-то деле легли неравномерно… Так себе маскировка, если быть честным!

Однако, вырвавшийся вперёд всадник «штрафуни» или чересчур разогнался — или был слишком невнимателен к тому, что находится под копытами его скакуна… Странно, что австрийцы исключили возможность засады, бросившись настигать «бежавших» сербов!

Но как же страшно закричала лошадь, с разбега провалившаяся в волчью яму… И насадившаяся на торчащие снизу заостренные колья.

— Стефан — давай!

Я едва-едва довернул «станок» митральезы, чтобы нацелить сей эрзац-пулемет на потерявших ход кавалеристов, сбившихся в кучу у самого подъёма — после чего отдал поспешный приказ… И рванул связку спусковых крючков.

Залп пяти «манлихеров» ударил оглушающе громко — и практически сразу его догнала «очередь» Стефана.

— Перезаряжай!

Все команды мы с товарищем отрепетировали ещё вчера — так что сейчас серб синхронно со мной рванул шнурки затворных рукояток, накинутых сверху; вправо полетели стрелянные гильзы… Так, а теперь дёрнуть ту связку, что продета снизу — дослать новый патрон в патронник!

Одновременно с тем сверху ударили и первые выстрелы с опорника понранцов; я успел разглядеть на земле тела нескольких раненых «штрафуни» — после чего отрывисто рявкнул:

— Огонь!

Мы со Стефаном опустошили первую партию патронных пачек — сделав ровно пять залпов-«очередей». Не скажу, что точность их была прям вот особенно высокой, скорее наоборот… Но первые два залпа пришлись на скопление всадников противника.

Однако важнее была даже не точность — а массовость выстрелов, ударивших именно из засады. Моральный эффект наш залповый огонь произвёл весьма ощутимый — ибо стоило нам опустошить первые патронные пачки, как австрияки показали спину, спешно настегивая своих коней!

Причем враг оставил у основания подъёма не менее дюжины павших или раненых камерадов…

* На самом деле «окопный пулемёт» главного героя во многом повторяет конструкцию «винтовочного пулемета» капитана Шеметилло, участника Русско-японской войны и обороны Порт-Артура. Собственно, при обороне его и был создан данный «пулемёт», а также освоено его кустарное производство.

** Штрайфкор или «штрафуни» на сербский манер. Австрийское карательное соединение, созданное для борьбы с сербскими партизанами-четниками в 1882 году — вскоре после оккупации Боснии и Герцеговины. Но одновременно с тем штрафуни также выполняли функции пограничников на «кордоне» с Черногорией — и вели борьбу с контрабандой.

Штрафуни состояли преимущественно из босняков-мусульман, но к 1891 году их отряды расформировали. Впрочем, уже в октябре 1908 года штрайфкор вновь возродили — и штрафуни успели повоевать с сербами в Первую Мировую… А во время Второй Мировой это название распространилось на карательные подразделения хорватских усташей.

В 1913-м же существовали как пешие отряды для действия в горах, так и летучие кавалерийские.

… — И кто эти «штрафуни», Милош?

Перетащив со Стефаном уже второй станок «митральезы», я завалился в окоп сербов, загнанно дыша от усталости. Ещё и раненное плечо неожиданно сильно разболелось — хотя вчера, несмотря на все прыжки и скачки, чувствовал себя не столь и плохо… Месяц уже прошёл со штурма Адрианополя и моего ранения — но хотя рана и затянулась, зажила, но по времени напоминает о себе ноющей, тянущей болью.

Вот как сейчас…

Заметно подтянувшийся и собравшийся с момента нашего первого знакомства офицер (он даже выкроил время сбрить трехдневную щетину, оставив лишь тонкие шегольские усики над верхней губой), зло процедил:

— Каратели… Когда австрийцы вошли в Боснию, там ещё держались отряды гайдуков, уцелевших после столкновений с турками. Но немцы зачистили от них горы — во многом с помощью мусульман-бошняков и бывших турецких солдат, хорошо знавших местность. Христиан штрафуни не щадили — ведь многие из них служили ещё османскому вали… То есть губернатору. А Ибрагим Дервиш-паша в свое время с этого и начинал — собрав наиболее рьяных, фанататичных мусульман, он натравил их на христианские общины… И те из них, кто уцелел из числа его бандитов, как раз и пошли в штрафуни.

— Ясненько… Милош, отряди двух-трех бойцов собрать трофеи — особенно патронные пачки. Нам со Стефаном пригодятся… Устроить засаду второй раз нам уже вряд ли удастся — так что позицию мы меняем, будем теперь воевать вместе. Но! Пошли двух молодцев посмышленнее шагов на триста в стороны от опорника… Предупредят выстрелами, если враг попробует скрытно нас обойти.

Подпоручик согласно кивнул головой:

— Сделаем.

Немного передохнув, мы со Стефаном принялись разворачивать станки — на дальних флангах опорника, вновь нацелив их на подъем. Только теперь уже фронтально… Неожиданно, снизу послышался удивлённый и насмешливый крик; выслушав обращение своих солдат, подпоручик ответил им на сербском.

— Что там, Милош?

— Да нашли недобитого бошняка…

Быстро подумав, я уточнил:

— И что ты приказал?

Серб недоуменно пожал плечами:

— А что с ним возиться? Добить — и вся недолга…

— Стой! Прикажи им остановиться!

На сей раз Милош вытаращился на меня с совершенно искренним удивлением — и даже, пожалуй что, изумлением:

— Зачем⁈

— Остановите их, подпоручик! Это приказ!

Спустя всего несколько минут мы с командиром заставы уже спустились вниз; там, среди недобро косящихся на врага сербов, скрючился на земле бошняк в испачканной кровью голубой форме.

— Он тяжело ранен?

Милош хмуро перевёл мой вопрос; выслушав ответ бойцов, подпоручик нехотя процедил:

— Подранок. Одна пуля руку задела, другая угодила в плечо… Не жилец.

— Отчего же не жилец? Раны не смертельные. Если перевязать, можно направить назад, там до своих доковыляет… А уж после Господь Бог решит, прибрать его после воспаления ран — или нет.

— Так-то оно так… Но зачем это вам, господин поручик?

— Передаст мое послание. Ты сможешь перевести ему то, что я говорю?

Милош уверенно кивнул:

— Конечно. Да он язык знает, и переводить не придётся… Воля ваша, господин поручик. Сейчас…

Спустя всего несколько секунд бледный от боли и потери крови «штрафуни» был развернут ко мне лицом; на вид серб как серб — только более