Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— А? — Заправщик, очевидно, не понял, что я сказал, и выражение его лица стало обозначать глубокую растерянность; челюсть обвисла. — Не понял. Что?

— Я узнать, — сказал я уже на ломаном русском. — Сколько плата?

— А! — радостно воскликнул хозяин заправки и показал на пальцах, растопырив обе пятерни.

Я достал две синие купюры по пять рублей и приложил трёшку, сказав:

— Сдача нет. Thank you.

Заправщик схватил мои бумажки с таким благоговейным почтением, что мне захотелось расхохотаться. Но я лишь вновь нацепил на нос тёмные очки и медленно выехал с заправки, провожаемый подобострастным взглядом хозяина. Я решил, что теперь буду ездить только на этой крутой тачке, чтобы меня всегда принимали за иностранца.

Я вырулил на МКАД и хотел уже вжать педаль газа, но тут же ощутил, что задницей приходится считать каждый шов, которым заканчивались неровно уложенные и частично разбитые бетонные плиты. Пришлось ехать довольно медленно и спокойно.

Этот путь для меня выглядел совсем иначе, чем тот первый, когда я ехал поздно вечером по совершенно не освещённому шоссе, по обеим сторонам которого мрачно темнела стена леса. Теперь же бетонные плиты, сливаясь в единое серое полотно, обрывались некошеной никем травой, переходили в кустарник, за которым клубились каскадом пышные кроны деревьев, уходящие до самого горизонта. Стройные корабельные сосны устремлялись в высокое голубое небо с лёгкими перистыми облаками, белели стволы берёз. Возникло ощущение, что это настоящая военная дорога — рокада, по краям которой тянулись не искусственно высаженные лесополосы, а настоящий дремучий, нетронутый рукой человека лес.

Иногда безбрежные густые заросли расступались, открывая взору бескрайние совхозные поля, луга, по которым будто ходили изумрудные океанские волны. Между ними попадались деревенские домики, утопавшие в бело-розовой пене садов.

В нос бил терпкий аромат нагретой бетонки, смешанный с запахами сырой земли, свежескошенной травы и такого сладкого, пьянящего духа лугового разнотравья.

Поток машин здесь был небольшой: в основном грузовики и фургоны. Проехал тягач, тащивший на прицепе здоровенную бетонную плиту с проёмами для окон и двери.

Когда навстречу попадались легковушки, водители едва не сворачивали головы, оглядывая мою тачку, и порой казалось, что это не спорткар, а транспорт инопланетянина, прибывшего из Каскада Медузы. Один водила так засмотрелся на мою машину, что перемахнул газон, который разделял полосы движения, и чуть не врезался в меня. Пришлось притормозить, объехать его тачку и покатить дальше.

Проехав всю бетонку, я увидел поворот на Рублёвку, свернул. Перед постом ГАИ притормозил. И действительно, из павильона выскочил инспектор в белой рубашке, форменных брюках и фуражке, замахал полосатой палкой. И я остановился напротив. Вытащив из бардачка документы, протянул парню с погонами лейтенанта. Но очевидно мои бумаги его мало интересовали. С широко распахнутыми глазами он жадно осматривал мой спорткар, потом, сглотнув комок в горле, пробормотал:

— Что за модель машины у вас?

— В техпаспорте написано, — ответил я довольно грубо.

— А-а-а, тут на иностранном, — промямлил он.

— «Астон Мартин Вантаж», спорткар, — объяснил я.

— А, — протянул он неуверенно, потом опомнился и быстро спросил, слегка заикаясь: — К-куда едете?

— В клинику к своей невесте.

— Н-ну, проезжайте. — Он махнул мне приветствие, приложив руку к фуражке, не сводя растерянного взгляда от моей тачки.

Конечно, мой британский «жеребец», безусловно, очень красив; его агрессивный и в то же время элегантный дизайн производит впечатление. И если бы я ехал на нём в современное время, он бы выделялся в общем потоке. Но здесь, в 1970-х годах, красный спорткар казался чем-то абсолютно фантастическим, поражающим воображение, вызывающим в мозгу мысли о чём-то внеземном.

Без остановок я промчался по отлично заасфальтированному полотну Рублёвки, замечая за постриженными кустами боярышника двухэтажные дачи советской элиты: высокопоставленных партийных чиновников, творческой интеллигенции, обслуживающей партаппарат. В постсоветское время сюда переместятся другие хозяева, такие же приближённые к высшей власти.

И наконец свернул к КПП. Остановив машину перед закрытыми воротами, просигналил, ожидая охранника.

Он появился не сразу, подошёл ко мне, склонив голову, спросил:

— Кто? К кому?

Я подал ему паспорт и сказал просто:

— Олег Туманов, для меня должен быть пропуск.

Он как-то странно воздел глаза к небу, будто пытался прочесть на перистых облачках информацию обо мне. Развернулся и пошёл обратно в свой домик. Через минуты две он вернулся и пробурчал:

— Тут в пропуске государственный номер и марка машины другие.

Я матерно выругался про себя, понимая, что пропуск мне сделали на ту машину, на которой я приехал в первый раз. Меня разобрала такая досада, что я решил выпендриться и приехал на другой машине. Придётся возвращаться, перезванивать в клинику, чтобы они выписали пропуск на «Астон Мартин».

— Мне что домой возвращаться? — выпалил я раздражённо.

Охранник, здоровенный детина, растерянно заморгал, лицо приняло какое-то детское обиженное выражение.

— Подождите минутку, — проблеял он.

Он побежал в свою будку. И я услышал, что он с кем-то разговаривал по телефону. Выскочив из двери, он кинулся ко мне, что выглядело комично при его габаритах, и приложил руку к своей фуражке:

— Проезжайте, товарищ Туманов, вас ждут!

И я вкатился во двор, завернул на стоянку, где выстроились в ряд «членовозы» — чёрные «Волги», «Чайки», «мерседесы» представительского класса и даже шестиместный «лимузин», чем-то напомнивший мне тот, на котором приехал советник по культуре ГДР, чтобы отвезти нас с Эльзой Дилмар в Восточном Берлине. Но, скорее всего, это был ГАЗ-14, лимузин представительского класса, который собирался вручную на Горьковском автомобильном заводе для больших шишек: первых секретарей обкомов, министров, директоров заводов оборонки, командующих военными округами.

Но я даже представить не мог, какое сногсшибательное впечатление произведёт мой спорткар. Все шофёры, которые равнодушно курили около своих машин, уставились на меня так, будто рядом с ними приземлился по меньшей мере МиГ-31. На лицах я заметил не только удивление, но нескрываемую зависть и ревность, видимо, из-за того, что я сбросил их с пьедестала, на котором они стояли рядом со своими хозяевами крутых «членовозов».

Особенную ненависть и зависть я обнаружил у водилы этого самого «лимузина», статного молодого человека в отлично сшитом костюме стального цвета, с модельной стрижкой, тонким галстуком бордового цвета. Парень прожигал меня насквозь, бросая косые взгляды на мою тачку.

Но я предпочёл не обращать внимания на интерес ко мне и подошёл к Борису, который курил, привалившись к чёрной «Чайке». Мы пожали друг другу руки. И он с ухмылкой бросил:

— Ну у тебя и тачка. Ты всех тут уел одним махом. А чего на машине Марины не приехал? Она поскромнее будет.

— Мельников меня вызвал сюда, а я ехал из дома, машину Марины оставил в кооперативе, — объяснил я