Бесцеремонная история сюрреализма - Рауль Ванейгем
Вследствие увлечения Фрейдом среди сюрреалистов распространяется враждебное отношение к психиатрам, этим основоположникам понятия безумия, ко всем тем, кто правит миром детей и кого Жюль Сельма назовёт «препокастрателями». Рассуждая о детстве, «в котором всё, однако, способствовало эффективному и стабильному самосознанию», Бретон добавляет: «Благодаря сюрреализму перед нами, кажется, вновь открываются эти возможности». «Освободить детей, – воскликнет чуть позже Роже Жильбер-Леконт, – вот что было бы даже лучше, чем отпереть двери психлечебниц!» А Бретон продолжает в «Наде»: «Я считаю, что любое принудительное задержание – это произвол. Я отказываюсь понимать, как можно лишить человека свободы». Такие суждения преобладали среди сюрреалистов. И несмотря на то что Сельма пришлось пережить давление полиции[42], а Вьене в 1968 году не смог убедить ассамблею Сорбонны предъявить требование об освобождении пациентов, насильно удерживаемых в психиатрических больницах, эти взгляды, вне всякого сомнения, наложили отпечаток на деятельность последующих революционных течений.
И снова отсутствие соотнесения идей сюрреалистической группы с практикой приведёт к тому, что первые попытки общественно-психоаналитической агитации – в некотором роде созвучные теориям Вильгельма Райха, о которых, впрочем, сюрреалисты и не знали – перейдут в методику разоблачения и в культурную агитацию.
В «Манифесте» 1924 года уже отчётливо видны признаки этого перехода. В комментарии основной упор делается на понятие жизни:
Сюрреализм основан на вере в высшую подлинность некоторых, ранее не замеченных ассоциативных форм, во всемогущество сновидений, в беспристрастное течение мыслей. Он силится целиком и полностью уничтожить все прочие психические механизмы и вытеснить их в процессе решения важнейших жизненных задач.
При этом далее даётся следующее определение:
Сюрреализм – сущ. м. р., чистый автоматизм, при помощи которого предлагается выражать в устной, письменной или же иной форме реальный ход мысли. Диктовка мысли, неподвластная контролю разума и выходящая за пределы всех эстетических или нравственных предубеждений.
Группа придавала огромное значение автоматическому письму, но даже несмотря на это при чтении лучших сюрреалистических текстов возникает впечатление, что сюрреализм разительно недооценил собственные богатства. В большинстве случаев автоматическая деятельность ограничивается письмом и, не обращаясь ни к анализу человеческого «я», ни к раскрытию фантазий или необычных побуждений, ни к критике языка как средства отчуждения, сводится лишь к выполнению инструкции Бретона:
Поудобнее устройтесь где-нибудь, где ничто не помешает вашему разуму сосредоточиться на самом себе, и попросите принести вам письменные принадлежности. По возможности погрузитесь в совершенно расслабленное состояние или же настройтесь на чуткое восприятие. Отвлекитесь от собственной гениальности и талантов, а также забудьте о способностях окружающих. Скажите себе, что литература – это один из самых тоскливых путей, которые только существуют. Старайтесь писать быстро, не задумываясь о теме, настолько быстро, чтобы у вас не было возможности запомнить написанное и не возникало желания перечитывать. Первое предложение придёт на ум само по себе, ведь известно, что каждую секунду у нас внутри зарождается какое-нибудь высказывание, не имеющее отношения к осознанным мыслям, и нужно лишь придать ему форму. Объяснить механизм возникновения следующего предложения несколько сложнее, так как оно является частью нашей сознательной и вместе с тем иной, подсознательной, деятельности, если учесть, что написание первого предложения связано с минимальным напряжением внимания. Вас, однако, не должны тревожить подобные мелочи, в этом, главным образом, и заключается суть сюрреалистической игры. Так или иначе, пунктуация всегда будет разбивать абсолютную непрерывность увлекающего нас потока, хотя она кажется столь же непреложным элементом, как и узлы на колеблющейся струне. Продолжайте писать так долго, как вам заблагорассудится. Поверьте в бесконечность этого шёпота…
Иными словами, автоматическая деятельность являлась лишь неким процессом обновления художественного стиля, который ещё со времён Аполлинера находился в свободном падении и который дадаисты разобрали на отдельные части.
Инфрамир сновидения и парестезии
Сновидение представляет собой тот самый волшебный и целостный мир, на имманентность которого претендует сюрреализм. Однако же само развитие теории сновидений далеко не так впечатляет, как количество уделяемого этой теме внимания. Передав дело революции «коммунистам», сюрреалисты и здесь будут в лучшем случае (как Бретон в «Сообщающихся сосудах» и в «Безумной любви» или как Мишель Лейрис) лишь применять исследования Фрейда, описанные в «Толковании сновидений».
«Сюрреалистическая революция» довольствуется публикациями пересказов снов, и достаточно быстро вдохновение грёз превратится в пресловутый литературный приём. Конечно, периодически появляется какая-нибудь интерпретация, призванная объяснить, каким образом поэтическая искра загорается от внезапного скопления чувственных элементов, противоречиво объединённых в одном сне, откуда возникает иллюзия предчувствия или каким образом взаимосвязаны знаки прошлого, настоящего и будущего в совмещённых пространстве-времени сна и пространстве-времени мифа. Но и здесь отказ от практического применения приведёт к загибам в сторону идеологии «Великих прозрачных»[43] и скрытых значений. Смутно понимая, что хозяева сновидений могли бы стать полноправными хозяевами жизни, и что в то же время блюстители выживания – люди правительства и спектакля – должны также быть надзирателями снов, сюрреалисты пошли на самые жёсткие меры защиты сновидений, рьяно набросившись на психиатров, психоаналитическое реформаторство, специалистов психологического воздействия – на всех цепных псов душевной и психической сферы. Тем не менее непоследовательность борьбы помешает им укрепиться в понимании необходимости такого общества, в котором для материального воплощения фантазий и снов существовали бы все необходимые технические условия – условия, на сегодняшний день служащие лишь для подавления этих фантазий. Сюрреалисты будут продолжать черпать в сновидениях новый запас образов, не замечая, что господствующие механизмы лжи и ослепления в очередной раз присваивают себе их находки (как это делает реклама или создатели «молчаливого большинства»).
Это же относится по большей части и к тому типу поступков, на которые логика выгоды и разум торговых отношений ставит клеймо безумия. Презирая истязателей в белых халатах, сюрреалисты вдобавок перенимают в художественных целях манеру поведения, являющуюся показанием для медицинского вмешательства. Дали изобретает технику под названием «параноидально-критический метод», которую он определяет как «непосредственный метод изложения иррационального знания, основанный на критически осмысленных ассоциациях бредовых феноменов». Этот метод он применяет, например, к имени Виолетты Нозьер, формируя на его основе паронимическую цепочку «Назьер» – «наци» – «Диназо»[44] – «нос» и приходя к изображению носатого существа, сексуальная символика которого созвучна
Ознакомительная версия. Доступно 6 из 32 стр.