После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

— Есть еще один.

— Говорите.

— В мае, когда готовили заявку фонда, я видела в бюджете цену изоляции. Она была почти в три раза выше предложения производителя. Сергей сказал, что «ПраймПанель» берет на себя срочную поставку и гарантийный запас. Я не проверила компанию. Бюджет не входил в мою ответственность, но презентацию для совета делала я.

— В презентации цена была показана как рыночная?

— Как цена поставки с резервом. Я использовала диаграмму, которую прислала финансовая служба.

— Запрашивали другие предложения?

— Нет. Мне нужно было закончить пакет к встрече со спонсорами, и Сергей сказал, что закупку уже согласовали.

— Вы не отвечали за выбор поставщика. Зато отвечали за то, как показали цифру совету.

— Понимаю.

— У вас сохранилась версия презентации?

— Да. В корпоративной папке доступа больше нет. На личном диске есть экспорт без скрытых таблиц.

— Его тоже покажете адвокату и внесете в перечень. Мы не будем выдавать вашу презентацию за первичный расчет.

Она кивнула.

Я не утешила Алину. Она признала выбор, который помог Сергею унизить меня публично, и другой выбор, который помог скрыть завышенную цену. Работа с ней не требовала прощения. Она требовала, чтобы следующая правда появлялась раньше, чем становилась оружием бывшего мужа.

Мы поехали в апарт-отель на разных машинах: я на своей, Алина снова вызвала такси. В ее номере была небольшая кухня, письменный стол и закрытый чемодан у стены. На две недели такого жилья хватало. Дольше пришлось бы искать квартиру и платить залог.

Алина достала из футляра личный ноутбук и внешний диск. В присутствии адвоката по видеосвязи она открыла папку рекламной съемки. Мы записали модель диска, путь к каталогу, названия исходников и письмо фотографа, которым он передал материалы первого сентября. Само письмо пришло на личный адрес Алины с копией на корпоративный, потому что большие файлы загружали через временную ссылку.

Дата в свойствах снимка сама по себе ничего не решала. Алина показала задание фотографу, счет за съемку и список пропусков на склад. Все три документа указывали первое сентября. В письме помощника Сергея отдельно требовалось снять поступившую партию до десяти утра, пока ее не передали в производство. Кому и когда собирались передавать материал, письмо не объясняло.

— Эти документы тоже с личной почты? — спросила я.

— Задание и счет — да, я согласовывала подрядчика. Список пропусков прислал Павел на корпоративный адрес, копия сохранилась в загруженном письме.

— Отдельно отметим разные источники. Если корпоративное письмо потребуется, запрос пойдет через фонд или адвоката.

— Откройте общий план поддона, — попросила я.

На фотографии стояла дата первого сентября. В секторе Б-12 находились те же шесть поддонов, которые мы видели вчера. Упаковка была целой, заводские белые этикетки располагались ровно. На крупном плане читался серийный номер одной пачки: ТБ-829-6114.

На своем ноутбуке я открыла разрешенный фондом снимок Ирины из акта осмотра. Верхняя этикетка на готовом модуле содержала тот же номер.

— Одна пачка могла попасть в модуль после съемки? — спросила она.

— Могла, если стену вскрыли и заменили материал, — ответила я. — Тогда нужны записи о переделке. Но вчера этот же номер оставался на упаковке в секторе Б-12?

— Вот поддон с исправленной цифрой, — сказала Алина и увеличила другой кадр. — На съемке номер заканчивается на четыре. Вчера поверх последней цифры была написана семерка.

Мы сравнили снимки. Расположение царапины на пластике и сгиб упаковки совпадали. Значит, сфотографированная пачка с номером ТБ-829-6114 оставалась на поддоне. На модуле находилась вторая этикетка с тем же номером. Либо изготовили копию, либо перенесли ярлык и затем восстановили его на упаковке. Без исследования мы не могли выбрать вариант.

— Вы уверены, что материал на фотографии соответствовал спецификации? — спросила я.

— Марка и номер сертификата совпадали. Михаил сможет проверить производителя. Я отвечаю только за то, что этикетка и упаковка были такими первого сентября.

Это был правильный предел ее компетентности.

Я позвонила Михаилу и включила громкую связь после согласия Алины. Он попросил назвать источник файлов, дату письма фотографа и серийный номер. Затем задал Алине несколько вопросов о съемке: кто присутствовал, вскрывали ли упаковку, перемещали ли поддоны, сохранился ли оригинальный сертификат в кадре.

— Полный файл мне не присылайте, — сказал он. — Пусть адвокат Алины сохранит носитель и письмо. Фонду нужен официальный запрос компании и фотографу. Для воскресного отбора добавим модуль с повторяющимся номером и пачку с поддона.

— Если завод откажет? — спросила Алина.

— Зафиксируем отказ. Сам по себе он ничего не подтвердит.

Я сообщила Михаилу и о письме со ссылкой на слитый архив.

— Мы его не открывали. Тамара сохраняет только письмо.

— Я понял.

— Это все?

— Нет. Код «ПП-04» я нашел в копии своего старого запроса. Он относился к посреднику по гостиничному проекту. В вашем отчете приложение с расшифровкой отсутствовало.

Я посмотрела на закрытую папку, оставшуюся дома.

— У меня есть полный экземпляр отчета и часть приложений.

— Принесите в субботу в «ТехКонтур». Оригиналы, если сохранились. При Ирине и под опись.