Королевская кровь-14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

— Я хотел, — сказал он хрипло, — чтобы ты поняла, что почувствовал я, когда увидел…

Я прижала ему ко рту палец, заставила наклониться и впилась в рот глубоким, жадным поцелуем. Что еще тут было говорить? Я не нашла слов и решила — пусть говорят те, у кого это получается лучше всего. Пусть говорят наши тела. Пусть вжимаются друг в друга наши имена, зеркально заклеймившие нас обоих.

Каждый раз теперь во время нашей любви я поражалась, как бережно Люк касается меня. Беременность сделала меня сверхчувствительной — и он учитывал это, я быстро уставала — и это он учитывал. И как же жаден и нежен он стал до моей груди — иногда меня пронзало удовольствием только от вида его рта на ней. Он словно подстраивался под меня, ощущал, что мне нужно в данный момент, а когда двигался, встав на колени или усадив меня сверху, и смотрел на мой живот, в его глазах появлялось что-то древне-сакральное, как будто он не сексом занимался, а свершал ритуал плодородия.

Впрочем, меня это заводило еще больше. Я чувствовала, знала, что будет у нас еще время для лихорадочного, жесткого безумия — слишком мы любим его, — но и моменты медленной, бережной любви приводили меня в экстаз. И Люка тоже, судя по тому, как сыто и расслабленно улыбался он в потолок, когда я лежала головой на его животе и водила пальцами по татуировке.

— А заклеивал зачем, если мог сразу залечить? — спросила я лениво и повернулась, чтобы посмотреть на него. — У меня-то денег на виталиста не было, заживало все натурально.

— Твой мастер сказал, что нужно походить несколько дней, чтобы краска встала, не залечивая, — ответил он. — Я и прятался.

— Ты слишком подозрительно прятался, — засмеялась я и поцеловала его в живот. От кожи его пахло терпко и солено нашей любовью. — А что в коробках?

— Что там может быть, — отозвался он самоиронично и потянулся. — То, что я хочу надеть на тебя, конечно.

И он пошевелился — пришлось сонно приподняться, — встал, протянул мне руку. Пришлось подчиниться. Люк усадил меня перед зеркалом, повернув его к нам — и заставил распаковывать подарки. Рубиновое колье из черненого золота с цветочными мотивами, очень напоминающими шиповник — словно изысканное кружево. Браслеты и серьги из того же гарнитура. Кольцо с рубином, на котором выгравирован сокол.

Мой муж доставал и доставал драгоценности — и сам надевал на меня, как на куклу, и глаза его горели почти фанатичным огнем, а зрачки то и дело вытягивались в змеиные.

Из последней коробочки он достал рубиновую диадему с тем же цветочным орнаментом и сам опустил ее мне на голову. В сочетании с моими ультракороткими светлыми волосами и круглым животом, налитой грудью и татуировками это обилие украшений на голое тело смотрелось диковато — и очень красиво. Я смотрела на себя в зеркало — и Люк смотрел на меня в зеркало. И гладил сзади меня по шее, завороженно, медитативно. Мне казалось, что у него мелькают клыки, что поет что-то древнее и обрядовое ветер в темноте за окнами, что сейчас Люк обернется и обовьется вокруг меня, как в давнем сне, или унесет куда-нибудь в сокровищницу, чтобы любить там.

— А это ты сделал подарок себе, да, большой мальчик? — спросила я таинственным голосом, и он очнулся. Зрачок собрался в точку и расширился, затопив голубую радужку, а Люк усмехнулся.

— Именно. Ты очень красива, Марина.

— На корону похоже, — я коснулась диадемы: цветочный орнамент образовывал зубцы.

Его глаза снова подернулись мечтательной дымкой, которую я хорошо знала.

— А тебе бы пошла корона, — задумчиво сказал он.

— Надеюсь, ты не вздумаешь короноваться только ради этого, — фыркнула я.

Он засмеялся и покачал головой.

— Точно нет. Я просто закажу тебе ее на двадцать пять лет. Мы имеем право на малую герцогскую корону, вот им и воспользуюсь.

— Какие траты ради хорошего секса, — скептически проговорила я. — Ты не боишься, что к моему пятидесятилетию Вейна не хватит хранить все твои подарки?

Люк, улыбаясь, склонился и поцеловал меня в висок.

— Я построю второй, — пообещал он. — С днем рождения, детка. Я тебя обожаю, знай это. Я угодил тебе, моя леди?

Я откинула голову назад, на его живот, так, чтобы в зеркало была видна татуировка.

— Еще бы, — ответила я нежно. И вновь погладила ее тыльной стороной кисти, прикрыв глаза. — Обожаю видеть, что ты принадлежишь мне, Люк.

Он улыбнулся, возвращая мне говорящий взгляд. Он тоже любил видеть, что я принадлежу ему.

— Но ведь это еще не все, да? — спросила я, когда мы и сходили в душ, и улеглись в постель обнявшись, и уже засыпали под раскаты очередной грозы.

— Точно не все, — отозвался он едва слышно. — Подарки только начинаются, Марина.