Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Спина женщины в длинном закрытом платье показалась знакомой. Уж больно характерная стройная фигура с аристократической осанкой. Дама, бабой ее не назвать при всем желании, повернулась и взяла со стола стопку книг. Прищурившись Петрович прочитал на верхней «Технология сборочного производства». Зрение он тренировал еще на срочной службе, когда требовалось вовремя заметить сержанта и прекратить безобразия нарушать. До сих пор не жаловался. На медкомиссиях читал не только самую нижнюю строчку, но и типографские выходные данные таблицы.

Неважно зачем такой красивой женщине потребовался справочник инженера, фотографическая память ветерана выставила нужный кадр. Именно эта дама разговаривала в парке с тем самым Павлом Сергеевичем. Выдержка, выдержка и еще раз выдержка. Петрович повернулся так чтоб видеть отражение дамы в оконном стекле. Строгая красавица процокала на каблучках к двери. Стопка книг в руках выглядела естественно. На улице дамочка свернула направо.

Библиотекарша исчезла за стойкой. Полковник как-бы за делом подошел, и открыл каталог.

— Нет, спасибо, я полистаю, — успокоил оторвавшую глаза от журнала служительницу могильника знаний. Карточка посетительницы лежала сверху на разграфленном листке с пометками.

— Какой я неловкий, простите, — Петрович мастерски уронил пенал с линейками на стол и бросился собирать.

— Ничего страшного.

— Сидите, пожалуйста, я сам.

Взять карточку словно случайно и впитать в память много времени не занимает. Теперь Петрович знал, как зовут связную предателя и вредителя, что она брала за последние два дня. Перечень литературы впечатлял. Все техническое, явно не для такой красивой женщины. Дело темное, не бывает так.

О странностях Петрович не задумывался, не время. Он спокойно вернулся к томику Хоркмайера. Всему свое время, тем более такое утонченное интеллектуальное удовольствие от построений двух американских мигрантов еще поискать. Непередаваемые ощущения в извилинах возникают.

— Извините, библиотека закрывается, — легкое касание плеча в полной тишине.

Петрович медленно повернулся и смотрел на библиотекаршу снизу-вверх. Невысокая, фигура без возрастных тяжеловесностей, лицо приятное. Откинутая челка открывает высокий лоб. Взгляд доброжелательный. Очень милая, привлекательная женщина скрывается под маской библиотечной монашки в простом сарафане.

— Простите пожалуйста, зачитался, — Петрович смущенно отвел глаза на книгу, — Осталось то меньше трети.

— Извините, — повторила библиотекарша. — Ничего страшного. Вы можете отложить книгу на отдельную полочку. Никто ее не возьмет.

— Буду премного благодарен. Я приду завтра утром. Очень интересный текст. Знаете, не ожидал встретить такую глубокую и сильную книгу в нашей библиотеке, — мужчина чувствовал себя не в своей тарелке. Странное, непривычное ощущение.

— Вы интересуетесь современной философией? — теперь в глазах девушки, а на вид ей слегка за тридцать, читались искреннее удивление и неподдельный интерес.

— Да. Иногда открываю. При случае, — Петрович хотел было на автомате добавить стандартное, банальное о торжестве марксизма и неизбежности торжества во всем мире, но вовремя прикусил язык. Не это. Не здесь. Не сейчас.

— Мы можем вместе подобрать что-то еще интересное. Читателей обычно интересуют другие жанры. Серьезная литература пылится на верхних полках.

— Большое спасибо. Буду рад вашей помощи.

Девушка сдержала слово, аккуратно заложила страницу и убрала томик на полочку рядом с картотекой читателей. Полковник галантно подождал пока она соберется и придержал дверь. Он не думал о последствиях и ни на что не надеялся. Он делал то, что должен был. Увы предложить проводить так и не осмелился.

— Большое спасибо, — лицо само по себе расплылось в улыбке, ладонь раскрылась в прощальном взмахе.

— Вам спасибо! — в глазах библиотекарши отразилось то, что Петрович давно уже и позабыл.

Домой полковник возвращался в состоянии легкой задумчивости. Сам не понимал, что произошло и что с ним творится.

— А не заболел ли я? — пришла в голову паническая мысль.

Вдруг совершенно не хотелось пить. Даже доносящиеся с веранды пивной крепкие кисловатые запахи оставили Петровича совершенно равнодушным. Еще один серьезный симптом. Увы, затуманенное сознание не отреагировало вовремя на угрозу ментальной инфекции. Нехорошие, странные чувства и желания, непонятное болезненное состояние были восприняты как само собой разумеющееся, временную слабость.

— Это весна, Маугли, — тяжело вздохнул полковник.

Иногда надо отдыхать от бурной деятельности. Камни раскиданы, процессы запущены, можно переходить в режим ожидания. Что касается горкомовского злодея и империалистического шпиона, нечего бегать за ними по всему городу, лучше дать им возможность самим раскрыться. В свое время такой подход срабатывал. Привезенный из одной страны орден не даст соврать.

На следующее утро непривычно трезвый и выбритый, в свежей рубашке, благоухающий «Шипром» Петрович подошел к библиотеке через пять минут после открытия.

— Доброе утро. Я обещал, — Петрович машинально поправил тугой воротник.

— Вы обещали? — широко распахнула глаза библиотекарша. — Это я вам обещала.

— Обещал прийти. У вас удивительно спокойная библиотека. Тихо тут, уютно.

— А разве бывает иначе? — совершенно искреннее любопытство.

— Бывает. Знаете, была у меня одна история. Еще в бытность, ну сами знаете, — протянул полковник, лихорадочно вспоминая подходящий случай.

— Знаете, по вам вообще трудно представить, что вы вообще что-то читаете. Только не обижайтесь, — девушка опустила глаза.

— Не всегда получается найти время. Вот вчера повезло пройти мимо и заметить вывеску.

Разговор не клеился. Петрович взял вчерашнюю книгу, при этом случайно коснулся руки девушки. Уже садясь за свой стол у окна, он обратил внимание на вошедших в зал двух пионерок. Юная поросль тоже не чужда умному, светлому и правильному. Эрудиция здорово помогает в жизни.

Вот взять ту историю прошлой жизни. Внезапно закончились деньги, а до выплаты жалования целая неделя. Именно стопка книжек серии «История и современность» позволила не пасть духом и спокойно прожить без алкоголя. Больше такой эксперимент Петрович не повторял, хотя в ретроспективе не находил в нем ничего плохо. Единственное, слишком уж непривычно, ощущения странные, мысли интересные стали зарождаться. Да и вообще удивительно пошло и некомфортно ложиться спать трезвым, как будто в казарме живешь.

После «Идеологии просвещения» Марина Сергеевна помогла Петровичу с подборкой. Да, ее звали Марина Сергеевна, красивое имя, ей идет. Сразу веет морским бризом, слышится скрип снастей, гул ветра, плеск волн.

Так вот, именно Марина вспомнила, что в запасниках пылится «Базовый доход и трудовой договор» Клауса Оффе на немецком. Язык Петрович знал с детства, в жизни пригождалось не раз.

— Спасибо,