Резервист - Гуль
— Пока никто. Я сам прочитал, только там еще приложения. Мэллоу сказала прислать вопросы. — Он все-таки открыл верхний лист. — На этот раз я не подписываю за тем же столом, где мне предложили.
— Это хорошо. Но между «не подписал сразу» и «понял, на что согласился» еще есть расстояние. — Гермиона подвинула ему воду. — Покажи договор человеку, который этим занимается. Не когда уже выберешь и останется только поставить имя.
Рон молча ел. Гарри рассчитывал хотя бы на замечание, что они оба теперь лучше понимают собственную работу, однако друг только убрал локоть, позволяя раскрыть страницу. На полях стояли карандашные черты. Гарри помнил, как внимательно их проводил, но сейчас сам не смог бы объяснить, все ли важные места отметил.
— Ты бы могла прочитать? — спросил он. Гермиона посмотрела на предложенный лист, потом на него. Гарри поспешно добавил: — Не вместо специалиста. Просто скажешь, что выглядит странно.
— Я могу прочитать. Только я не занимаюсь договорами игроков и не знаю, каких условий для тебя можно добиться. — Она не взяла страницу. — Я найду вопрос в написанном. А то, чего здесь вообще нет, могу не заметить. Ты потом скажешь, что я посмотрела и ничего особенно плохого не нашла.
Гарри опустил лист. Именно так он и собирался сказать — сначала Мэллоу, потом, возможно, самому себе. Рон поднял голову и заметил, что Хейл тоже смотрел бы на метлу внимательнее любого из них, но перед выездом ее все равно отдают технику. Гермиона не подхватила сравнение. Она ждала ответа на собственный вопрос.
Гарри вспомнил Дафну в приемной. Тобиас Селби держал старое расписание, собирался довольствоваться словами о расширении роли; она дождалась, пока он задаст свой вопрос, и проверила новое время. Торн не рассердился на вопрос и не лишил охотника предложения. Гарри сейчас тоже мог выяснять условия, не объявляя этим войну людям, с которыми вчера поднимал кубок.
— Гринграсс этим занимается. У нее уже лицензия, она молодых игроков ведет. При фирме, не одна, — сказал Гарри. Гермиона кивнула, и он убрал лист обратно. — Я несколько раз видел, как она работает. Спрошу, можно ли прийти к ним с этим предложением.
— С этим и с прежним договором. Там ведь есть ссылки, ты сам сказал. — Гермиона наконец взяла медаль и перевернула к свету. — Я не прошу тебя уходить из Торнадос, Гарри. Я прошу не решать четыре года по одному хорошему вечеру.
Рон потянулся за хлебом и спросил, возьмут ли они Гермиону на разговор с Хейлом, когда тот в следующий раз предложит назвать отдыхом три дня без мячей. Она ответила, что это уже точно не ее специальность. Гарри засмеялся и подвинул папку подальше, оставляя место для чая. Праздновать вчерашнее никто не запрещал только потому, что июль еще не был устроен.
После их ухода Гарри убрал посуду со стола и достал чистый лист. Написал Дафне, что получил предложение о продлении и хотел бы обсудить его в агентстве; спросил, с кем договориться о встрече после финала и какие документы принести. Перечитал, не найдя ни обещания нанять ее немедленно, ни просьбы решить за него, где играть. Сложил письмо для утренней отправки через клуб.
Медаль он положил в коробку рядом с летней. Затем нашел лист Рука с временем подготовки к финалу: завтра начинали с загонщиков соперника. Новый договор остался на столе, пока еще без подписи. Гарри закрыл коробку, взял тренировочные записи и пошел наверх. До того, как выбирать следующие четыре года, у него оставался матч за команду, с которой он только что стал чемпионом.
Глава 40. Двенадцать часов
Начало июня 2002 года
На бельгийской арене Гарри впервые увидел, как устанавливают часы для матча, у которого нет назначенного конца. Работник висел на короткой метле возле табло, проверяя цифры; после одиннадцати он выставил двенадцать, затем тринадцать. Гарри остановился у ограды. Завтрашний день мог дойти до любой из этих отметок, а мог закончиться прежде, чем он успеет снять после разминки перчатки.
За его спиной Кейр разговаривал с распорядителем. Тот показывал, где пройдут обе команды перед стартом и в какую сторону повернут капитаны; Роуэн просил оставить проход для тех, кому придется нести ящики. На помосте у боковой трибуны примеряли темную ткань к столу. Самого кубка еще не привезли.
В финале Торнадос предстояло играть с Лионскими Мантикорами. Два названия стояли над полем далеко друг от друга; между ними оставалось место для счета. Никаких результатов первой встречи Гарри на этот раз не вез. В прозрачную обложку вместо мартовской карточки со ста двадцатью очками лег чистый лист.
Кричер перед отъездом спросил, оставлять ли постель в гостевой для Рона. Гарри пока не знал. Рон с Гермионой приедут смотреть финал; когда смогут уехать, не зависело даже от того, будет ли играть сам Гарри.
Ответ Дафны остался дома вместе с предложением клуба. В агентстве готовы были обсудить дело после финала; просили принести прежний договор, приложения и переписку по расчетам. На первой встрече ничего подписывать не требовалось. Гарри ответил, что соберет бумаги, и убрал письмо в папку.
— Поттер, здесь смотреть будете не отсюда, — окликнул Рук. Он стоял у навеса с работником арены, проверявшим пропуска. — Подойдите. Потом на разминку, поле нам дали ненадолго.
Из-под навеса ближнее кольцо закрывало часть дальнего. Гарри выбрал второе место для наблюдения у стойки с водой: оттуда открывался низ. Рук проверил сам и договорился, чтобы кувшины не ставили на высокий ящик перед лицом ловца.
Харкеру предстояло наблюдать сверху, с клубными сотрудниками. В четырнадцать он не вошел; Гарри знал это с последнего сбора и сегодня не спрашивал, удобно ли ему с трибуны. Натан вернулся от лестницы уточнить, кому отдавать записи на остановках. Рук показал помощника, и тот поднял руку.
Фэрберн первым поднялся над полем. Гарри пошел следом и у часов почувствовал толчок от трибуны. На снижении неожиданно потянуло обратно, хотя сильного ветра в лицо не было. Он оглянулся на флажки, висевшие выше.
— За краем крыши, — сказал Джулиан, поравнявшись. Он показал рукой на выступ над последними рядами. — Внизу проверил?
— Только что. Думал, там будет спокойнее, а меня вернуло к стойке.