Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина

Однажды вечером у колодца Любава подождала Миру и сказала:

— Я не прошу прощения.

— Значит, ещё рано.

— Ты правда не хочешь меня раздавить?

— Иногда хочу.

— Почему не давишь?

— Потому что от раздавленного тоже кровь на руках.

Любава молча взяла второе ведро и зашагала прочь.

На двадцатый день прибыли гонцы Совета. В гриднице собрались Братислав, Вышеслава, Святослав, воеводы и Мира. Гонец развернул бересту:

— Путь ведаринки продолжается к Ветрограду. Наследник Борислав Ветрогон ждёт в своём княжестве. Обряд второго брака назначить по прибытии. Срок пребывания в роду первого мужа считать полным месяцем. Первый муж сопровождает ведаринку как защитник союза.

Святослав встал.

— Я выйду.

Мира нашла его на стене.

— Ты знал, что это будет.

— Знал, но всё равно больно.

Долго они молчали.

— Я думал, будет легче, — сказал он. — Что пройдет месяц и вы уедете, и всё снова станет как было.

— Легче никому не будет.

— Вы едете к Бориславу. Говорят, он красивый, весёлый. Женщины сами на него смотрят.

— Святослав.

— Знаю. Не имею права.

— Имеешь право чувствовать. Не имеешь права властвовать надо мной.

— Вы будете с ним.

— Да.

Он отвернулся.

— Головой понимаю. А тело хочет взять коня, увезти вас в лес и сказать всем ведарам, что пусть сами рожают себе союзы.

Мира неожиданно рассмеялась сквозь слёзы.

— Радмила сказала бы то же, только грубее.

— Как вы можете быть такой спокойной?

— Я не спокойна. Просто не могу позволить себе развалиться каждый раз, когда дорога поворачивает.

— А со мной? Со мной можете?

Она посмотрела на него. Первый муж, с которым она прошла страх, кровь, ревность, смех и тяжёлую правду.

— Могу.

И впервые при нём заплакала от усталости пути, который только начался. Святослав держал её молча, пока ветер сушил слёзы.

В последние дни Громовержец готовился к её отъезду так, будто выдавал собственную дочь. Братислав добавил к обозу пять повозок с оружием, щитами и наконечниками стрел. Вышеслава дала сундук с плащами и травами. Дружинники спорили, кто поедет сопровождать.

Накануне отъезда Любава принесла Мире тонкий рукавный нож.

— Отец дал мне, когда мне было тринадцать. Против тех, кто будет хуже меня.

— Спасибо.

Любава долго смотрела в пол.

— Я больше не желаю тебе смерти.

Мира приняла это как серьёзный дар.

— И тебе жизни, Любава.

Последняя ночь со Святославом была не похожа на первую. Не было страха. Была горечь скорого расставания, тепло доверия и желание удержать одну ночь целиком, не деля её с Советом ведаров, степью и будущими мужьями.

Утром Мира смотрела на спящего Святослава и училась отпускать до того, как придётся.

Это оказалось труднее, чем принять.

Глава 13

Люди стояли у ворот, провожая. Вышеслава обняла Миру крепко и коротко:

— Если кто скажет, что громовой род тебя не принял, плюнь ему под ноги. От моего имени.

Святослав молчал. Он стоял чуть поодаль, в лёгкой броне, с мечом на поясе, и смотрел, как собирается обоз. Мира поймала его взгляд. Он уже научился отпускать. По крайней мере, показывать это.

Дорога к Ветрограду шла на запад через открытые холмы и редкие перелески. Земля казалась широкой и неспокойной. Ветер гулял свободно, забирался под плащи, трепал гривы, свистел в колёсах. Обоз стал больше: к зореградским подводам прибавились громовержские. Маленький свадебный поезд понемногу превращался в передвижной знак союза.

Мира ехала на Ладе, Зоревик сидел у неё на плече. Она старалась не оглядываться на Громовержец, но на повороте всё же посмотрела. Город стоял на холме, тёмный, надёжный, с красными стягами над воротами. Казалось, он провожал её как свою.

— Не скучай, — сказал Хотислав, поравнявшись с ней. — Город никуда не денется.

— Я не скучаю, воевода.

К вечеру первого дня остановились у ручья. Обоз встал кругом, выставили охранение. Кони пили, фыркали, били копытами. Мира спустилась к воде, умылась, смыла дорожную пыль. Зоревик сидел на камне и ловил зубами мошек.

— Ведаринка, — окликнул Хотислав. — Там в обозе возня. Скажите людям, чтоб не шумели.

Мира пошла к телегам. Два слуги повздорили из-за места у костра, кому ближе спать. Ругались негромко, но зло, хватали друг друга за вороты. Мира подошла, положила руку на плечо сначала одному, потом другому. Успокаивающий дар пошёл из пальцев.

— Сейчас вы — охрана моего приданого. Если кто-то украдёт его, пока вы грызётесь, я вычту из вашей доли. Поняли?

— Он первый начал, — буркнул молодой.

— Врёт, — ответил усатый.

— Хватит. — Она строго посмотрела на обоих.

— Поняли, ведаринка.

— Тогда разбирайте места по жребию. И не шумите.

Мужчины опустили глаза. Мира отошла, и тут же услышала за спиной шаги Святослава.

— Хорошо у вас получается, — сказал он. — Успокаивать. Я бы этих двоих просто разнял кулаками. И то бы начали снова через час. Хотислав велел не вмешиваться.

— Разница в том, что от страха слушаются, пока боятся. А от уважения — всегда.

— Уважение не заслужишь за пять минут.

— Я заслуживала его с двенадцати лет. Я решаю споры на вече. Они знают меня.

— Вы в самом деле на вече судили?

— Да. А что?

— Просто. В наших землях женщины на вече не сидят.

Святослав хотел что-то еще сказать, но передумал, только покачал головой и пошёл проверять караулы.

Мира села у костра, достала из мешка краюху хлеба, разломила пополам. Половину бросила Зоревику, вторую разжевала сама, запивая взваром из фляги. Потом, уставшая, ушла в свой шатёр, укрылась плащом и провалилась в сон.

Ночь опускалась быстро. Звёзды высыпали сразу, без сумерек. Где-то далеко за лесом ухал филин.

Разбудил её свист. Резкий, тревожный, на одной высокой ноте.

Мира вскочила. Зоревик стоял у входа, шерсть дыбом, фиолетовые глаза горели.

— Кударцы, — прошептала Мира. — Много. С копьями.

Она выскочила из шатра. Хотислав уже стоял у крайней телеги, всматриваясь в темноту.

— Слышите? — спросил он.

— Будите всех.

Лагерь зашевелился мгновенно. Святослав появился первым с мечом наголо.

— Сколько их?

— Зоревик не считает, но много.

— Разведка. Не больше полусотни. — Ответил подбежавший караульный.

Святослав отдал приказ. Воины рассеялись между телегами, лучники встали за