Реставратор с молнией в кармане. Том 4 - Борис Владимирович Романовский

— Сейчас… — пробормотал он.

Врач наклонился к Линьси, приложил пальцы к её виску и прикрыл глаза. Из-под ладони потянулось тусклое сероватое свечение.

Прошло несколько секунд.

Линьси дёрнулась. Её веки задрожали и с трудом приоткрылись. Мутный взгляд несколько раз скользнул по палате, пока наконец не остановился на старике.

Она попыталась что-то сказать.

— Не говорите, — врач тут же положил ладонь ей на плечо. — Даже не пытайтесь. Вам нельзя напрягаться.

Линьси будто его не услышала.

— Де-душка… — едва слышно прохрипела она.

Шарлотта зависла почти над самой кроватью, с любопытством переводя взгляд с девушки на старика.

Старейшина произнёс несколько коротких фраз на незнакомом языке. Голос его оставался совершенно спокойным, а лицо — бесстрастным.

Линьси замерла.

Потом что-то прошептала в ответ дрожащим голосом.

Старик ответил ей ещё одной длинной фразой. Шарлотта не поняла почти ничего, но одно слово узнала — Тяньлин.

Линьси резко дёрнула головой, словно услышала что-то страшное. Старейшина больше ничего не сказал. Развернулся и направился к двери.

Врач тут же потянулся к Линьси, собираясь снова погрузить её в сон, но стоявший рядом азиат перехватил его за запястье.

— Подождите.

— Что ещё? — процедил доктор.

Ответом ему стал размеренный цокот каблуков.

Из-за спин мужчин вышла миниатюрная азиатка в дорогом традиционном наряде. Чёрные волосы были собраны в сложную причёску и украшены тонкими золотыми шпильками.

Она подошла к кровати и посмотрела на Линьси с ласковой улыбкой.

— Выйдите, пожалуйста, — елейно попросила девушка. — Все.

— Моей пациентке нужен покой, — врач нахмурился. — Я не позволю…

Один из азиатов сделал шаг к нему, и доктор осёкся.

Через несколько мгновений палата опустела — остались только Линьси, незнакомая Шарлотте девушка и сама Шарлотта, которую никто из них не видел.

Чуть ранее.

Линьси вынырнула из беспамятства в боль.

Она не сразу поняла, где находится. Потолок расплывался перед глазами, чужие голоса доносились словно из-под воды, а вместо правого плеча и колена пульсировали два раскалённых очага. Стоило попытаться пошевелиться, как боль вспыхнула так ярко, что Линьси едва снова не потеряла сознание.

Потом она увидела знакомое лицо.

Старейшина стоял у кровати, сложив руки за спиной. Длинная седая борода лежала на чёрно-красном халате, а взгляд оставался таким же холодным, каким Линьси помнила его с детства.

— Де-душка… — выдавила она пересохшими губами.

— Ты получила часы Хо Цзинъяня и скрыла это от клана, — Старейшина даже не приблизился к кровати. — Ты присвоила родовую реликвию и солгала своим старшим.

Линьси с трудом сглотнула.

— Дедушка, — прохрипела она. — Я…

— Ты будешь наказана, — голос старика стал жёстче. — Как только лекари позволят тебя перевозить, ты вернёшься в Тяньлин, где предстанешь перед Советом Старейшин.

Старик развернулся и вышел. Дверь закрылась за его спиной.

Линьси смотрела ему вслед, не в силах поверить в произошедшее. Перед её глазами всё поплыло.

Они нашли её часы. Забрали их…

Тут началось какое-то шевеление, все вышли, кроме одной девушки. Линьси с запозданием поняла, что возле её кровати стоит Сиси.

— Ты всё ещё не поняла? — Сиси аккуратно поправила край одеяла, будто заботливая сестра. — Решение о твоём возвращении в Тяньлин приняли ещё до того, как Старейшина Чжэньюань приехал сюда.

Линьси почувствовала холод, несмотря на жар, разливавшийся по палате.

— Совет уже обращался к нашему великому предку, — улыбка Сиси стала шире. — Патриарх Сюань Чжэньхо принял их доводы. Он… Согласился, что пора передать Огненную Печать более достойному.

Линьси не сразу поняла смысл сказанного. Патриарх Сюань Чжэньхо — великий предок клана Сюань, Старший Дух, защищающий род уже больше трёх столетий. Именно с ним Линьси заключила контракт и получила своё пламя.

— Он согласился… на что? — едва слышно переспросила Линьси.

Сиси выдержала короткую паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Он согласился на передачу Огненной Печати.

Линьси перестала дышать.

— В День Цветущей Сливы предок назовёт нового Носителя Печати, — почти ласково продолжила Сиси. — Кандидаты уже выбраны.

Несколько мгновений Линьси просто смотрела на неё.

Передачу Печати?.. Другому. Но… Это ведь невозможно. Невозможно, пока жив прежний носитель.

— Нет… — прохрипела она.

— Да.

— Он не мог…

Сиси тихо рассмеялась.

— Почему же? Потому что ты его любимица? Потому что твоё пламя сильнее, чем у остальных?

Она наклонилась к Линьси.

— Ты сожгла людей собственного рода.

Линьси дёрнулась, и боль мгновенно пронзила искалеченное тело.

— Они сами…

— Предок не интересовался оправданиями, — перебила её Сиси. — Совет показал ему всё. И Сюань Чжэньхо признал тебя гнилой ветвью, которую нужно отсечь, пока она не отравила всё древо.

Линьси смотрела на неё, чувствуя, как что-то внутри медленно проваливается в пустоту.

Нет… Не может быть. Предок всегда отвечал ей. Помогал, давал силу. Она столько лет доказывала, что достойна его Печати.

— Всё уже решено, — с сочувствием сказала Сиси. — Прими свою судьбу. Хотя… А что тебе остаётся, в твоём-то состоянии?

У Линьси закружилась голова. Она не хотела верить в услышанное. Ведь если Сиси не лжёт, то… Её предали. Никто и не собирался давать ей высокую должность. Её отзывали в Тяньлин, чтобы казнить и освободить место для другого Старшего Мистика. Более послушного и подконтрольного клану.

Линьси закрыла глаза. По её виску скатилась горячая слеза.

Сиси придвинулась совсем близко и нежно убрала прилипшую ко лбу прядь.

— Выздоравливай, Линьси.

Она поцеловала её в лоб.

— Тебе ещё предстоит долгая дорога домой.

Линьси открыла глаза.

Сиси уже направлялась к двери, но на полпути остановилась и оглянулась.

— Постарайся не умереть раньше времени, хорошо? — уголки её губ дрогнули. — Я очень хочу присутствовать на твоей казни.

Дверь закрылась.

Линьси ещё несколько секунд смотрела ей вслед. Потом потолок снова поплыл. Где-то далеко звучали голоса, кто-то вошёл в палату, коснулся её лица. Но Линьси уже ничего не слышала — она провалилась в темноту.