Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

— Выходит купечество само по себе, а казаки и служилые люди, как? Отдельно.

— Меня… — Он икнул от напряжения, лицо пошло пятнами. А охрана, те двое что прибыли с ним, заозирались и подобрались. — Меня вече послало. Вече выше всех. С кем там… С кем там они сговаривались, не ведаю.

Врал он, как дышал.

Я тут же распорядился усилить охрану. Негоже, еще какой конфликт произойдет. Казаки против этого торговца в драку полезут. Мало ли.

— Ты не волнуйся, посланец торговый. Сейчас еще людей выслушаем и порешаем все.

— Да я — то что? Я от Пскова, а это. Казаки. Они разве… — Он осекся, нервно икнул.

— Вот и поглядим.

Несмотря на прохладное и ветреное утро, и уже говорившую о приближении осени погоду, в плане переговоров, событий и политических интриг, денек предвещал выдаться жарким. Самое главное, самый основной приказ, который я выдал своим дозорным, которых разослал далеко, смотреть в оба и отслеживать, не выдвинется ли к нам войско из Пскова или новгородцы из Порхова. Сейчас мое воинство стояло недалеко от берегов реки Череха, и в случае минимальной угрозы, могло начать отходить на юг по ее берегу. А там уже можно и к Великим Лукам идти, слать туда гонцов. Все же не ясно что там происходит. Мой скорый марш выдался весьма интересным и результативным, но те цели, что ставились изначально, не были достигнуты. Зато ситуация в корне изменилась, и этим я хотел пользоваться либо прямо сейчас, сыграв на распрях, либо чуть позднее, заручившись силой основной рати. Все же полтысячи человек, хоть и верных, отлично снаряженных, не так и много в случае плотного боя.

А бой мог случиться.

Что Псков, что новгородское войско могли решить, что царь им не особо нужен. Или, что меня можно попробовать пленить, проверить на прочность и устроить прочую пакость.

— Государь, прибыли, велишь приглашать? — Вывел меня из раздумий боец из сотни Якова.

— Да. — Я махнул рукой.

На полянке близ дороги стало людно. Усиленная охрана, трое псковских людей, представляющих купечество, и теперь еще четверо казаков. Лица их были злые, настороженные. По сторонам оглядывались. Завидев Поганкина, все четверо аж перекосились. Явно им не по душе было то, что он тут оказался первым. Да и в принципе, оказался.

— Падаль торговая. — Процедил негромко один из них, предводитель явно, поскольку шел впереди, а еще трое сопровождали его.

Казаки выглядели не очень-то колоритно. Тот самый лидер одет был достаточно богато, но далеко не роскошно. Обычный добрый воин с Поля. Без доспеха железного, в кафтане добром, при сабле, кинжале. Прочее оружие, которое, я был в этом уверен, имелось, осталось на лошадях. Остальные трое потрепанные, настороженные, насупленные и явно раздраженные.

Подошли, зло бросая взгляды на людей Поганкина. Поклонились мне в землю. Это удивило.

— Здравствуй, государь. Здравствуй, Игорь Васильевич. Мы к тебе со словами от нашего атамана, Просовецкого Андрея Захаровича. Послы мы. С миром и добром. С дарами, хоть и не богатыми, твоего высокого места, конечно, не достойными, но прости нас, простых казаков, чем богаты мы, чем надумали кругом, тем и отдариться решили. И слова наши, как сказал атаман… — Говоривший улыбнулся криво. — Могут дороже любых даров тебе стать.

Сказать что я был удивлен,значит ничего не сказать. Такой заход, такое обращение. И, что самое главное, я смотрел на них и понимал, они же говорят правду. От всего сердца. Верят в сказанные слова. И пришли действительно с добром, а вот Поганкин их просто выбешивает своим наличием, вводит в состояние этакой холодной ярости.

— Говорите, коли пришли. Рад вам. Казакам я всегда рад. Люди с Поля верны мне. — Улыбнулся им.

Повисла тишина.

— Государь. — С тяжелым вздохом, вновь покосившись на Поганкина, проговорил посол казацкий. — Вели этих троих убрать. Не для их ушей наши речи. Само то, что они здесь, уже заговор, ложь, обман и воровство. Если прознает атаман о том, то. — Говорить гонец стал сильно громче. — Как бы зла какого не вышло! Как бы не пожгли казаки Псков из-за глупости торговой.

— Отчего же? Поясни? — Спросил я показывая свою включенность и интерес к проблеме.

— Торгаши пускай копейки и рубли считают, а переговоры вести о судьбах пристало людям, кто саблю в руках держать умеет.

— Много на себя берешь! Казак! — Выкрикнул пошедший пятнами от злобы Поганкин. — Рука его пала на рукоять сабли. — Ты не из Пскова! Ты уйдешь, а нам тут жить! Вы! Пришлые!

— Ах ты… — Скрипнул зубами казацкий посланник. Но сдержался. — Прости, государь. Сам видишь, разговор при них не пойдет. Слишком разные мы, слишком много злости, и этот Поганкин, он же со своей торговой силой, с кругом их. Сенатом этим, они же шведам все поклонились.

— Брешешь гад! — Взревел торгаш. — Это вы на их деньги новгородцев воевали!

— Тихо! — Резко выдал я. Не хватало, чтобы здесь и сейчас они схватились за оружие. А до этого был буквально один маленький шажок. — Фрол Петрович. Тебя я выслушал. Но оказалось, что не всю правду ты мне сказал, не обо всем и не от всего Пскова.

— Государь… — Почти что простонал торговец. — За нами почти весь Псков, все торговцы, а за ними…

— За нами тысяча казацкая, что вас от пожара спасала. И от дури в головах ваших хоронит.

— Так вы… Вы… — Задохнулся от такой наглости Поганкин.

— Тихо. Выслушаю казаков, потом вас приглашу. — Взмахнул я рукой.

Распорядился, чтобы Поганкина и двоих его людей проводили, накормили, напоили, только подальше отсюда. А чуть позднее и их услышу.

— Ну что, говори казак, с чем пришли. — Наконец-то я обратился к гонцу.

— Мой атаман слышал про тебя многое. Слышал, что сам ты из Поля пришел, там силу набрал. Хотя и московит. И в Моске родился и Мстиславскому служил.

— Есть в этом правда. — Спокойно ответил я.

Казак поклонился уважительно.

— Мой атаман служил Деметриусу. Мой атаман и мы все люди служилые, опытные, многое повидали. В Тушино стояли и приказы тамошних бояр выполяли, как могли, честно.

— В этом и есть вопрос. — Качнул я головой. — Лисовский над