Мажор - Василий Сергеевич Панфилов

— По внуку твоему, — отозвался Щелчков, — Нет-нет, успокойся,ничего серьёзного! Ты просил приглядеть за ним неофициально, так я стажёра и приставил, ну и сам глянул мельком. Прав ты был, Михаил Алексеевич, когда о пригляде говорил! Вроде обычный мальчишка, а для понимающего взгляда — чисто негр в украинской деревне! Всё-таки четыре года в Европе, они сказываются. В Москве, пожалуй, и ничего, а у нас, в Ульяновске, очень сильно выделяется.

— Стажёра… — недовольно буркнул хозяин кабинета, затянувшись и едва заметно поморщившись.

— Стажёра, — улыбнувшись, кивнул Щелчков,тоже достав сигареты и прикуривая, — надо же ему учиться? А вот к стажёру уже Филиппова приставил, уже официально— дескать, пусть глянет на новичка, на что тот годен и как его надо натаскивать.

— Филиппова… это ТОГО Филиппова? — вспомнил наконец Михаил Алексеевич.

— Того самого, — кивнул КГБшник, — кадр проверенный. Понятно, ты и десятой части о нём не знаешь, и знать не должен, но волчара ещё тот, а уж в наружке стаю собак съел. В общем…

Пётр Петрович, не торопясь, не забывая о чае, который пил с откровенным удовольствием, рассказал о приключениях внука хозяина кабинета.

— Ишь ты… — заулыбался Михаил Алексеевич, — подрались сперва, значит, не узнали друг друга? Да говоришь, ловко двоим навалял?

— Ловко, — кивнул Щелчков, — не хуже наших оперативников справился, с поправкой на возраст, конечно.Потом ничего так, замирились. Ну, мальчишки как есть!Кровь играет, куда ж без драк в этом возрасте?А вот потом…

— А ты ж… — услышав о том, что его внука пытались ограбить, Михаил Алексеевич аж побагровел, но сдержался, не заругавшись, — А твои-то где были?

— Окстись, Михаил Алексеевич! — возмутился Щелчков, — Ты меня не охрану попросил приставить, а пригляд! Пригляд и был!

— А что не успел стажёр… — КГБшник усмехнулся, — так вспомни себя в тринадцать лет! Это взрослого человека вести просто, а мальчишку — поди ты! Сто идей в голове, может через дырку в заборе полезть не потому даже, что так путь короче, а потому, что ему интересно глянуть, что там! Да по улице не из точки А в точку Б перемещается. Здесь он обошёл, потому что неприятель живёт, здесь крюк дал — поглазеть на лужу, где кораблики малышня пускает.

— Ну да… — остыл Ильин, ностальгически улыбнувшись, — есть такое! Я и сам бывало… хм, впрочем, это к делу не относится.

— Да и справились мальчишки сами, — продолжил КГБшник, — притом лихо так! Внук твой как по учебнику своего нейтрализовал, да и остальные — шустрые ребятки! А Копылов, рыжеватый такой, долговязый, этот вообще молодец! В драке не то чтобы мастер, но парень хороший, надёжный. Боец по характеру. Настоящий. Знаешь, не каждый вот так вот кинется на противника, не думая о себе, а спасая друга.

— Не каждый, — задумавшись,согласился хозяин кабинета, — Даже на фронте… а впрочем, ты это и без меня знаешь.

— Ну Мишка! — развеселился партийный деятель, — Ну стервец! День как день, деда… с друзьями вот погулял, развлеклись хорошо. Развлечение ему, стервецу!

— Ну так есть в кого, — засмеялся Пётр Петрович, — нет разве?

— Есть, — засмеялся в ответ Михаил Алексеевич, — как не быть! Я и сам… хм! А уж с сыном, пока тот в возраст не вошёл, хлебнул! Мало что не шпаной был, а сейчас и ничего, даже и не скажешь, ответственный работник, вот так-то!

— А кто по молодости не без греха? — философски отозвался глава областного КГБ, — Я таких, что смолоду в футляре, опасаюсь, между нами. Это либо рыба снулая, ни к чему не пригодный человечишка, либо внутри такая буря, что выплеснется если со временем, всю жизнь смыть может!

После ухода Щелчкова хозяин кабинета взялся было за документы, но почти тут же отложил их в сторону.

— Друзья, значит? — задумчиво сказал он, — Не зазнался Мишка в своих Европах? Мальчишка как мальчишка, только что поумнее сверстников.Ну, посмотрим…

Чуть помедлив, он записал на листке бумаге «Копылов, Валеев, Лаптев» и жирно подчеркнул.

— Ну, посмотрим… — повторил он, — если уж друзья, то почему бы не помочь?

… а о том, что шпана, пытавшаяся ограбить внука с друзьями, сядет, они с председателем областного КГБ не говорили. Вещи такого рода подразумеваются по умолчанию. Найдут эпизоды… а не найдут, так придумают! К вершинам доходят не те люди, которые будут подставлять другую щёку…

* * *

— Перерыв! — решительно выдохнул я, откладывая в сторону книги и вскакивая с кровати, — глаза уже скоро как у кролика будут, так и зрение посадить можно!

Ещё до отъезда к деду с бабушкой я начал проверять себя на уровень знаний, не вполне веря, что от Альтэр Эго они достались мне в полном объёме. Да даже если и достались… вдруг, если не пользоваться, начну забывать⁈

Пока… тьфу-тьфу-тьфу! Пока вроде ничего так — и языки, и математика, всё идёт! Почти каждый день вспоминается пусть хотя бы мелочь, но важная. Собственно, поэтому и форсирую — интересно, да и полезно!

Книги по математике, старые мамины учебники, всякая там соответствующая букинистика — всё в дело. Мама только головой качает, когда заходит, но молчит — чтоб не сглазить. Она нешуточно гордится мной, тем более, окончательно в заучку я не превращаюсь, и наладил контакты с ребятами во дворе.

Нормальные оказались, аж выдохнул! И в футбол, и музыку обсудить, и по Москве пошататься. Ну и отмахаться от шпаны, если что. Последнее было только раз, но больше мне и не надо! Главное, не ссыкливые ребята, вполне надёжные.

А ещё, и это неожиданно оказалось важным, я не один такой, с парижским бэкграундом. Ну то есть собственно в Париже не жил никто, но нашлись те, кто жил с родителями в Вене, например, или в Женеве, в Дрездене, Варшаве.

Быть не белой вороной, это, знаете ли, дорогого стоит! Не шишка на ровном месте, предмет зависти, а равный среди равных.

— Погулять… — я выглянул в распахнутое окно и задумался. Идея, конечно, интересная… но очень уж жарко, да и почти все мои новые дворовые приятели разъехались кто по лагерям, кто к дедушкам и бабушкам на лето. Чудо, что мы вообще так, чуть не в середине