Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Марсен осторожно вмешался:

— Храм умиротворения не связан с документами Ордена. В марсанской переписке его названия нет. Даже задержанные, насколько нам известно, не знали места сборки. Шардал может выйти на Первые Врата, но от Первых Врат до Храма умиротворения путь длинный.

— Длинный путь хорош, когда противник не умеет ходить, — сказал Предстоятель. — Логрис умеет. Его Талис умеет ещё лучше. Они не будут искать красивый вход. Они пойдут по мусору, счетам, кухонным поставкам, лекарствам для магов, дорожным ведомостям, жалованью мастеров и отсутствующим прихожанам. А когда доберутся, они не станут спорить о богословии. Они пришлют людей с печатями, прокурорами и офицерами, которые будут вежливо спрашивать, почему под старым храмом работает запрещённая установка.

Ригос вытер ладонь о край рясы.

— Мы можем перевести часть работ.

— Куда?

— В южные крипты или в дом Святого Дамара. Там тоже есть нижние помещения.

— Там нет глубины, нет старых водосборных ходов и нет удобного объяснения отсутствия людей. Храм умиротворения выбран не из любви к пыли. Он нам нужен.

Орн сказал:

— Тогда следует поторопить магов.

— Для этого я и спрашиваю. Кто тормозит?

Магистр помедлил.

— Балларийцы спорят с гилларцами по схеме удержания. Балларийская школа считает, что гилларские расчёты слишком грубы и дают перегрузку на живую часть. Гилларцы отвечают, что балларийцы строят воздушный замок из терминов, а не установку. Южане ждут окончательного решения и без него не режут ответное кольцо. Кроме того, после истории с Таргор-Увиром люди нервничают.

— Люди, работающие над возвращением Первого Ответа, нервничают из-за одного шардальского офицера?

— Он не просто офицер.

— Именно.

Предстоятель подошёл к столу и положил ладонь на лист с именем Ардора. В донесении его титулы занимали почти треть строки: герцог, полковник, герой Зальты, муж принцессы Эльги, муж Альды и Лиары Таргор-Увир, человек, прошедший Болотный Замок и Гиллар. Шардал сделал с ним то, что умные королевства делали с опасными тайнами: поставил на самое видное место, окружил почестями, связал браками, должностями, орденами, газетами и живой любовью людей. Попробуй теперь скажи, что этот человек — призванный. Тебе ответят, что он офицер, муж, герой, собственность своей страны в самом почётном и непробиваемом смысле.

— Таргор-Увир является одним из призванных, — сказал Предстоятель. — Возможно, не первым и не единственным, но одним из тех, кого Иное выбросило в наш мир и кого шардальская корона спрятала с редкой изворотливостью. На самом видном месте.

Марсен осторожно поднял глаза.

— У нас нет прямого доказательства, ваше высокопреподобие.

— У нас есть его жизнь. Этого достаточно, если уметь читать. Человек неизвестного происхождения оказывается рядом с Машиной, переживает то, что должно было сломать любого обычного мага, потом выходит из Болотного Замка с возможностями, которые никто не может честно объяснить, затем выдерживает неполную установку Ордена, разрушает ограничения и возвращается. Вокруг него слишком много совпадений. Короли любят называть такие совпадения заслугами, чтобы не отвечать на вопрос о происхождении.

— Возможно, он просто редкий носитель высокой проводимости, — сказал Орн. — Неправильно истолкованная родовая линия, старая кровь Таргор-Увиров, последствия Болотного Замка…

Предстоятель посмотрел на него с лёгкой усталостью.

— Магистр, вы произносите слово «просто» рядом с человеком, которого не смог удержать Орден, вооружённый артефактным переходом, кругом блокировки и лабораторией. Оставьте это слово для студентов.

Орн склонил голову.

— Простите.

— Если мы приведём Таргор-Увира к установке, многое станет ясно.

— А если не приведём? — спросил Ригос.

Предстоятель не ответил сразу. В комнате снова стал слышен далёкий шум ночного Ларнаса: где-то закрывали тяжёлую дверь, по каменному коридору прошли двое служителей, внизу у аркады скрипнула тележка.

— Тогда его следует уничтожить.

Марсен побледнел, хотя наверняка ждал именно этих слов.

— Ваше высокопреподобие, убийство герцога Шардала, мужа принцессы и человека, уже пережившего похищение Орденом, вызовет…

— Я знаю, что оно вызовет. Поэтому я сказал «если не удастся захватить». Живой Таргор-Увир может стать ключом. Мёртвый Таргор-Увир хотя бы перестанет быть ключом для Логриса.

— Король Шардала не знает, как им пользоваться.

— Пока не знает. Но рядом с ним Ингро Талис, Академия, королевские эфиристы, три женщины с доступом к его жизни и сам Таргор-Увир, обладающий отвратительной привычкой выживать там, где удобнее было бы умереть. Если они поймут, что перед ними не просто герой, а призванный, они начнут защищать его иначе. Или использовать.

Орн тихо сказал:

— Убийство может превратить его в мученика для Шардала.

— Для Шардала он уже почти мученик, только живой и вооружённый. Это хуже.

Ригос, до сих пор молчавший, заговорил осторожнее обычного:

— Есть пути мягкого обращения. Через жён, через благотворительность, через королевский дом, через просьбу о помощи. Он, насколько видно по донесениям, склонен идти туда, где люди в опасности.

— Именно поэтому сначала мягкое обращение. Но теперь оно должно быть устроено не руками Ордена и не людьми, связанными с марсанским храмом. Эти каналы сгорели. Нужен новый путь, такой, где Ардор Таргор-Увир увидит не нашу волю, а чужую беду.

Марсен записал.

— Через кого?

— Через тех, кто ещё не знает, что служит нам. Настоящая жалость лучше подложной. Найдите ситуацию, где он сам захочет вмешаться. Больные, дети, старая инойская реликвия, угроза людям, связанным с его Домом культуры или рабочими фондами. Но без грубой лжи. Грубая ложь против него не работает. Он слишком хорошо чувствует засаду.

Орн поднял голову.

— А если он придёт с охраной?

— Он всегда придёт с охраной, если его правильно предупредили. Значит, место должно принимать охрану как часть картины, а не как помеху. Ошибка Ордена была в попытке вырвать его из мира. Возможно, сначала нужно заставить его войти в нужное место вместе с миром, которому он доверяет.

В этих словах уже звучало не богословие, а холодная служебная мысль, и все трое это услышали. Предстоятель первых Врат мог говорить о Первом Ответе, божественной связи и праве Церкви, но за десятилетия службы он прекрасно усвоил: высший смысл нуждается в людях, дверях, деньгах, каретах, письмах и тех, кто умеет убрать следы до того, как сыщик спросит про табель.

— Что делать с марсанской ячейкой? — спросил Марсен.

— Ничего. Она потеряна. Не пытайтесь вытаскивать Талена, Шала, Вирта или мальчика. Любой жест к ним приведёт Талиса ближе. Если они заговорят, пусть говорят то, что уже и так видно из бумаг. Никаких