Ставка на любовь - Ольга Дашкова

Я кивнул, пошел к себе. Лег. Кот пришел в ногах, как всегда, молча. За окном шел снег. Город спал под ним тихо, я смотрел в потолок. Думал о трех словах. О горящем окне. О том что отец сказал – я плохо формулирую с тобой – и о том что это, наверное, первая честная вещь между нами за полтора года. И о том что есть одна девушка – тоже честная.

Просто не в том смысле который я имел в виду когда говорил. Или в том. Кот переступил лапами, устраиваясь удобнее. За окном гудел ветер. Я перестал думать. Потом снова начал.

Странно все. Но мне нравится.

Дарина. Февраль.

Мама не пришла домой в пятницу. Не в первый раз, я это знаю, я к этому привыкла, у меня есть алгоритм. Маша спит, ужин готов, дверь не заперта, телефон под рукой. Все предусмотрено. Все под контролем.

В половине двенадцатого написала маме: ты где.

В час ночи она ответила: у подруги все хорошо не жди.

Я лежала и смотрела в потолок. Трещина от угла к лампе. Раздваивается посередине. Знаю наизусть. Подруга – это Игорь. Я не спрашивала, просто знала.

Маша завтра проснется и спросит где мама. Я скажу, что на работе, смена. Маша кивнет. Она уже не уточняет. Семь лет – и уже не уточняет.

Я закрыла глаза. Подумала что завтра надо купить хлеб, что у Маши во вторник контрольная по математике, что коммуналку просрочили на десять дней.

Потом телефон завибрировал. Сообщение от Зорина. В час пятнадцать ночи.

нашел кое-что про бот. смотри

Скриншот – какой-то форум, обсуждение анонимных телеграм-ботов, технические детали. Я смотрела на экран. Потом написала:

и что это дает?

можно отследить по паттерну ставок. первые десять всегда с одного устройства

это доказывает что Семен?

не доказывает. но интересно

Я смотрела на слово интересно. Написала:

ты сейчас серьезно ищешь это в час ночи

а ты серьезно отвечаешь

Пауза. Потом:

у тебя все нормально

Не вопрос. Просто написал, как будто почувствовал что-то. Я смотрела на эти три слова дольше чем нужно. Потом написала:

да. просто не сплю

я тоже

кот мешает

Засмеялась, тихо, в темноте, одна. Маша спала за стеной, мамы не было, февраль давил со всех сторон, я лежала и смеялась над котом который мешает спать московскому мальчику в провинциальном городе. Это было странно. Это было даже хорошо.

Утром мама вернулась в восемь тихо, пока мы с Машей еще завтракали. Зашла на кухню, налила воды, выпила стакан стоя у раковины. Посмотрела на нас. На Машу, с той виной в глазах. На меня, с другой виной, тяжелее.

– Доброе утро.

– Доброе, – сказала она.

Маша смотрела в тарелку. Все понимала и молчала. Мама ушла к себе. Я домыла посуду, собрала Машу, отвела в школу. Шла обратно и думала, что мне двадцать восемь лет когда-нибудь будет. Что я буду делать в двадцать восемь. Где буду. Не здесь – я надеюсь не здесь. Но Маша будет здесь. И мама будет здесь. И Игорь или следующий после Игоря.

Потом, сказала я себе. Не сейчас.

***

В школе Клим ждал у входа, мы не договаривались, он просто стоял. Увидел меня, кивнул, пошли вместе.

– Опоздала.

– Немного.

– Мама?

Я посмотрела на него.

– Я не спрашиваю, – сказал он сразу. – Просто.

– Просто, – повторила.

Мы шли по коридору, народ смотрел уже привычно, уже был фоном. Семен прошел навстречу, посмотрел на нас, отвел взгляд первым. Ника у окна разговаривала с подругой, увидела нас, чуть замолчала.

Я все это замечала и одновременно думала о маме у раковины со стаканом воды. О Машином молчании над тарелкой.

– Слушай, завуч точно не он.

– Что?

– Создатель бота. Я еще раз посмотрел паттерн. У завуча нет технических навыков для такого интерфейса. Там нужен хотя бы базовый python.

– Ты серьезно с утра про это думал?

– Я с ночи.

– Тебе не надоело?

– Что?

– Искать.

– Нет, – сказал просто. – Интересная задача.

Я не ответила, думала про маму, про Машу, про коммуналку и одновременно про python и паттерны ставок. Это было странное сочетание. Как будто в голове два радио на разных частотах. Одно играло всегда тихо, фоново, про все что надо сделать и не забыть и успеть.

Другое включилось недавно.

***

На большой перемене мы стояли у окна на третьем этаже в нашей мертвой зоне, сюда никто не ходит. Клим принес кофе. Молча поставил рядом, без предисловий, без вот тебе, просто поставил и все. Кофе был правильный, без сахара, чуть меньше молока. Я посмотрела на стакан.

– Это по плану?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Шел мимо автомата.

– Ты не идешь мимо автомата. Автомат на первом этаже, мы на третьем.

– Хотел кофе, – сказал он. – Взял два.

Я взяла стакан, пила и смотрела в окно. Февральский город, серый, плоский, с грязным снегом на обочинах. С… в феврале это отдельный вид тоски.

– Зор?

– А?.

– Ты уедешь в конце года.

Он помолчал секунду.

– Да.

– Я просто напоминаю.

– Кому?

Я не ответила. Себе, наверное себе. Потому что в последние две недели я несколько раз ловила себя на том что забываю. Не специально, просто на секунду переставала помнить что это игра, что есть правила, что в конце года он сядет в самолет и улетит в Москву и все.

Маленький город, маленький год, ничего настоящего. Это я должна была помнить.

– Напоминай, – сказал он ровно. – Если надо.

– Самой надо.

– Я понял.

Мы стояли молча, внизу во дворе кто-то громко смеялся, на весь двор. Февраль снаружи но в школе тепло, даже жарко, батареи не убавляют.

– Про бот, – сказал он.

– Да.

– Если это Семен – он сам закроет. Когда поймет, что схема не работает.

– Когда поймет?

– Уже понимает. Видел его сегодня утром?

–