Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

ГЛАВА 19. ОЛЕСЯ

– Матвей, что значит в монастыре? – не отстаю от него.

– То и значит, – приносит он меня в банный островок, ставит в ванну и настраивает душевую лейку. Теплая, почти горячая вода обрушивается мне на голову. – Мама пришла к Богу лет пятнадцать назад и с тех пор ее домом стал монастырь, – скинул Матвей штаны и встал под водяные струи вместе со мной.

– И как вы с отцом к этому отнеслись? – приковывается мой взгляд к литым, бугристым мышцам.

– Я был в том возрасте, когда начинаешь строить свою жизнь и отрываться от родителей, потому переживал подобный расклад отстраненно, не зацикливался, – выдавил Матвей пенистого геля на ладонь и размазал им по моему животу, уничтожая с моей кожи следы своей страсти. – Отец пытался изменить ситуацию, но мама его не слушала. Они не развелись и даже видятся иногда.

– Была причина, по которой твоя мама сделала столь кардинальный шаг? – не верила я, что к подобному решению приходят внезапно.

– Она навещала подругу. В той местности произошло наводнение. Погибло много людей и животных. Мама одна из немногих, кому удалось спастись. После этого монастырь и случился.

– Ясно, – почти не шевелилась я под давлением его пальцев, мыливших меня. Касания были слишком интимными и походили более на ласку, чем на помывочные процедуры.

– Лесь, это след от ожога? – дотронулся Матвей до отметины на моем левом боку.

– Да, – стиснула зубы, отгоняя слезы, готовые капать из-под ресниц всякий раз, стоило заговорить о том дне.

– Ты получила его в той аварии? – погладил Матвей шрам, который я не стала сводить, чтобы однажды не забыть, не сделать вида, будто мамы и брата никогда и не было в моей жизни.

– Тебе мой отец рассказал?

– Да. Анатолий Савельевич рассказал, – легли руки Волкова на мои плечи, обнимая. – Он сказал, ты сильно изменилась с тех пор.

– Каждый переживает боль по-своему, – уткнулась носом в его ключицу. – Твоя мама божий промысел в спасении увидела, а я – дьявольскую насмешку, потому что жить с подобными воспоминаниями невыносимо.

– Поплачь, Лесь, если хочешь, – приподнял он мой подбородок, заглядывая в мои глаза. – Почему в себе такое держишь?

– Не буду плакать, – упрямо помотала головой. – Лучше скажи, у тебя фен есть? Я не могу с мокрой головой спать лечь.

– Фена у меня нет, Олеся, – выключил Матвей краники, снял с крючка два полотенца, одно подал мне.

– Тогда я в отель поеду. Такси вызову, если везти не хочешь.

– Отвезу, – удивил он меня.

Одевшись, заплела волосы в косу и нахлобучила на голову черную кепку Волкова, болтавшуюся на роге напольной вешалки в прихожей. Он не возражал.

Ночная трасса была свободна от автомобильного потока, и капитан разогнал свою Мицубиси до той скорости, когда она буквально свистит в ушах.

Матвей остановил машину у входа в отель. Я покосилась на него. Что с ним случилось? Помнится, совсем недавно мне прочитали лекцию на тему правильной парковки.

Собралась вернуть ему кепку, но он остановил меня.

– Оставь себе.

– Доброй ночи, капитан Волков, – попрощалась с ним, отстегнула ремень безопасности и меня дернули, раскладывая на мужских коленях.

Матвей наклонился над моим лицом.

– Не смей забывать, о чем я тебе говорил, Куница. Поняла?

Идеальная. Только моя. Никто больше не дотронется. Поняла ? – не страдала я забывчивостью. Выходит, и он не страдал.

– Варвар, – уперлась руками ему в грудь, пытаясь подняться.

– Я… Спросил… Поняла? Кошка дикая, – не сдвинулся он даже на миллиметр от моих телодвижений.

Волков не задавал вопроса, а приказывал говорить.

– Поняла, – сказала то, что он хотел слышать.

Меня поцеловали в губы и отпустили. Напомнили:

– На отработку не опаздывать.

Показала ему неприличный жест и скрылась в отеле.

– Здравствуйте, Олеся Анатольевна, – засуетилась девушка с ресепшен.

– Все хорошо, Олеся Анатольевна? – вторил ей в заискивании секьюрити.

– Здравствуйте и у меня все хорошо, – удивила я персонал тем, что ответила и тем, что ответила вежливо. Наверное, остаток ночи будут гадать, с чего это дочка хозяина отеля снизошла до холопов. Интересно, догадаются ли, что все дело в фантастическом сексе?

В своем номере высушила волосы и легла спать, гадая, как скоро вновь окажусь в постели капитана Волкова, мне там понравилось.

Утром в участок я опоздала, но не критично. И вообще… сделала вид, будто и не опаздывала вовсе. Завхоз ко мне благоволит и некоторых моих промахов как бы не замечает.

К полудню добралась до самого интересного для себя кабинета. Одернула юбку шоколадного в морковную клетку сарафана, поправила оранжевый платок на голове, из-под которого озорно выглядывали волосы, убранные в косу-баранку. Сегодня у меня образ сексапильной рабочей-колхозницы.

– Леся, привет! – обрадовался мне Лешка. – Шикарно выглядишь.

Остальные мужчины тоже заулыбались. Все, кроме Волкова. Капитан мазнул по мне равнодушным взглядом и уткнулся в какие-то бумаги.

Я принялась за уборку, перекидываясь репликами с оперативниками. Матвей молчал и продолжал игнорировать меня. Он вел себя так, будто, это вовсе и не он пихал в меня свою дубину этой ночью много раз подряд, будто не было между нами душевного разговора и его категоричного –Только моя. Никто больше не дотронется. Поняла? Волков попросту не обращал внимания на Олесю Анатольевну.

Разозлил. Взбесил так, что я толкнула ведро, и грязная вода тяжелой массой обрушилась на его брюки и туфли.

Он поднял на меня свирепый взгляд, и я, бросив швабру, позорно сбежала. Спряталась в каморке-кладовке, собираясь переждать там бурю до самого обеденного перерыва.

Через несколько минут дверь моего убежища резко распахнулась и быстро захлопнулась, впуская внутрь Волкова. Капитан запер кладовую на шпингалет изнутри и пошел на меня. На нем уже были надеты сухие джинсы и кроссовки взамен испорченных туфель. Теперь я в курсе, что в участке у него имеется сменная одежда.

– Я закричу, – предупредила мужчину.

– Попробуй, – легко схватил он меня и вместо порки впился жестким поцелуем в мои губы. Потом развернул спиной к себе, смял в кулак подол моей юбки, не парясь, разорвал трусы.

– Ты