Тень террасы кипарисов - Виталий Хонихоев
Моя химэ во дворце была чем-то вроде того же чемодана без ручки, никому особо не нужная, однако и выгнать ее тоже было нельзя, все-таки часть семьи. По сути, она ничем не отличалась от той бедняги что Императрица голодом уморила — про нее так же все забыли. Сидит, живет на свои сто пятьдесят коку, время от времени давая пищу для сплетен всего двора про то, что кто-то в очередной раз ночевал у нее в павильоне и с утра «подметал утреннюю росу рукавами», хи-хи, какая бесстыдница, а еще вдова брата Императора, ай-яй-яй…
Отказывать моя химэ не умела, твердо встать и послать пристающего лесом — это не ее. Она даже свое «повелеваю» так тихо говорит, что едва-едва слышно, а ведь она это мне говорит, знает, что я ее люблю и осуждать не буду. Дворец для нее был золотой клеткой, откуда она даже в город выбраться не могла… и тем более — а что бы она в Хэйан-кё делала бы? Чтобы что-то купить — деньги нужны, а работать ей бы никто не позволил, это тут немыслимо чтобы знатная дама работать начала. И хотя она грамотой владела и не только хираганой но и континентальным письмом, могла бы и писцом устроиться куда угодно, да вот только не принято это. Всяк свечок знай свой шесток, так-то.
Слава Аматэрасу что все эти проблемы ушли в небытие с момента как Императрица Рэнка пожаловала Соно поместьем и пятью тысячью коку годового содержания. И… все бы ничего, но эти вот пять тысяч коку на самом деле предназначены чтобы это самое поместье содержать. Я сперва встрепенулась, как же — поместьем пожаловали, надо бы съездить, взглянуть что за поместье, порядок там навести, вот уверена, что есть там что поправить и до ума довести. Но Соно-химэ мне объяснила, что никто тут так не делает и что вон, та же Госпожа Кими-но Мае тремя поместьями владеет и ни в одном из них ни разу не была, да чего там — из столицы ни разу в жизни дальше, чем на дневной переход не выезжала. Потому что весь блеск и шик и цивилизация — это в Хэйан-кё, столице мира и процветания, а как шаг за городскую черту ступишь, так сразу дикость, грязь и варвары на обочине собак на костре жарят, чтобы потом со своими сестрами блуду предаться. Поэтому, кстати, наместников из провинций тут не очень жалуют, скорее терпят как необходимое зло, кто-то же должен в столицу все, что выжал из населения своей провинции привозить. В общем местные придворные искренне считают, что если и есть на свете приличные места для проживания, то это столица и дворец, а все остальное — ужасный внешний мир, где живут чудовища. А жить в столице, кстати — денежек требует. Того не понимают, что источник всех их богатств — снаружи, в провинциях, в налогах, в рисе, который растет на полях и в руках наместников, которые это все держат.
Исходя из всего сказанного я послушалась совета Госпожи Сидзуки и наняла повара по ее рекомендации, из местных. Но он обучался у континентальных мастеров, умел говорить по-китайски, бюджетный вариант. Тем более что свободных средств у нас оказалось не так уж и много, тысяча коку, которыми наградила меня Императрица и еще две тысячи — из тех десяти что пожаловали моему мужу. Остальные серебром не взять, это коку риса, причем не просто коку риса, а скорее фьючерс на коку риса следующего урожая, его еще и в помине нет. Классно Императрица устроилась — раздает награды тем рисом, что еще и не вырос. Вот соберут урожай — тогда и выдадут, а пока у тебя бумажка есть о награде, ближе к осени будь добра явиться в Императорское хранилище, коли будет рис в наличии — выдадут. Шикарно.
— Доброе утро, Дайдокоро-бугё… — уважительно наклоняю голову я, едва зайдя на кухню. Вслед за мной просовывает любопытную голову Соно-химэ. Вообще говоря, обращаться к Масахиро — Дайдокоро-бугё, это небольшое преувеличение, буквально это означает «Старший Повар Павильона», что-то вроде «шеф-повар», а у нас всего персонала на кухне — он сам и вихрастый мальчишка, весь состоящий из локтей, коленок и ссадин, служащий его помощником. И да, никто не кланяется тут поварам или прочей прислуге, но уж с этим я ничего поделать не могу, каждый раз как я вижу мастера своего дела — я уважительно кланяюсь, кто бы он ни был. А прямо сейчас Масахиро выглядел величественно, нарезая овощи широким кухонным тесаком Цай Дао, который так и мелькал в его руках. Стук лезвия по деревянной доске напоминал пулеметную очередь — трррррррр!
— Аяко-доно! — Масахиро откладывает нож в сторону, вытирает руки полотенцем и коротко кланяется. — Я же говорил, достаточно обращаться как обычно — Рёри-си.
— В моих глазах ты Главный Повар Павильона, Рёри-си. — киваю я. — Впрочем если тебе так удобнее…
— А что будет на завтрак, Рёри-си? — высовывается химэ из-за моей спины. — Умебоси будут? Я их обожаю!
— Соно-химэ. — повар кланяется, на этот раз глубоко, в пояс. — Извините, что не поприветствовал вас должным образом. А на завтрак будет белый рис, мисо-суп с морской капустой, маринованные овощи. И мясо кабана с каштанами. Охотники с Восточных ворот привезли добычу. Вчера еще бегал, сегодня готов к столу. С пряностями — имбирём и соусом из ферментированных бобов. На континенте это называют «воинское блюдо». Все, как и пожелала Аяко-доно, больше мяса для здоровья химэ.
— Мясо? Монахи говорят, что есть мясо грех. — бормочет химэ себе под нос. — Я бы маринованные сливы откушала… кисленькие…
— Мясо нужно есть, ты и так бледная как смертный грех, твое высочество. — говорю я, осматривая кухню. Мелкий и вихрастый помощник Масахиро, паренек в синем косодэ — шмыгает носом и поспешно скрывается в подсобке, под предлогом что-то принести оттуда. Я же думаю о том, что из всех лакомств моей химэ больше всего нравятся умебоси — кисло-сладкие маринованные сливы,