Звоните Манькову! Том 3 - Денис Деев

Я позвонил цветочнице еще вчера днем и сделал спецзаказ. Никаких банальных красных тюльпанов в целлофане, которые сегодня тащил каждый второй!

Велев Сереге с Аленкой подождать у машины, я технично ввинтился в толпу, протиснулся к нужному киоску и через три минуты вернулся с настоящим шедевром флористики.

Это был огромный, пышный букет из белоснежных калл и нежно-сиреневых ирисов. Никаких дурацких блесток и мятой фольги — только строгая крафтовая бумага, перевязанная широкой атласной лентой цвета неба. В девяносто втором году такая изысканная экзотика на фоне повального дефицита смотрелась просто космически, словно реквизит из заграничного фильма. Стоило это великолепие солидных денег, но для сегодняшнего мероприятия мне было не жалко ни копейки.

Аленка всю дорогу нетерпеливо ерзала на заднем сиденье «шестерки» и торопила меня, причитая, что мы безнадежно опаздываем на наше же собственное празднование. Я не обращал на ее ворчание ровным счетом никакого внимания. В конце концов, не мне же с ней жить, пусть Серега этот вулкан укрощает.

Такси мягко затормозило у знакомого фасада. Я выбрался из салона, попросив водителя подождать, и направился к Катиной «сталинке». В одной руке я бережно держал шикарный букет из белых калл и сиреневых ирисов, а в другой — коробку с подарком, аккуратно завернутую в шуршащую красную бумагу.

После того памятного вечера с угрозами ее от отца мы с Катей играли в глухую молчанку ровно четыре дня. За это время Степан успел пробить Евгения Владимировича по своим милицейским каналам. И выяснилась крайне прелюбопытная деталь: этот пресловутый Женя-Медведь бандосом в классическом смысле этого слова вовсе не был. Он занимал весьма высокий пост в областной администрации. Ну и, пользуясь служебным положением, жадно греб под себя всё, до чего только мог дотянуться, решая вопросы в стиле братвы. Этот факт, честно говоря, добавил мне тяжелых размышлений на тему: «А оно мне вообще надо? Лезть в семью к коррумпированному чиновнику с отмороженными замашками?»

А потом… потом Катя позвонила сама. Первой.

В трубке она быстро-быстро, сбиваясь от волнения, протараторила, что очень хотела бы увидеться. И что мы можем просто взять, забыть о случившемся у театра инциденте и вообще никогда о нем не вспоминать.

Удивительно, но я сдался без боя. И не зря — вся следующая неделя стала одной из самых романтичных в моей жизни. Мы гуляли по расчищенным аллеям Белоусовского парка, пили жутко приторный, но казавшийся амброзией кофе в новом кооперативном кафе, прятались от колючего ветра в арках старых дворов и… целовались до головокружения.

И всё это великолепие происходило на фоне моей тотальной занятости на работе. И не только на работе — Степан теперь заезжал за мной каждый день ровно в шесть. Но результаты уже были налицо: круги по плацу я теперь наворачивал гораздо бодрее, берцы больше не казались пудовыми гирями, а предательская одышка исчезла. Тело привыкало к нагрузкам.

Но сейчас, когда я стоял перед дверью Катиного подъезда с цветами наперевес, дыхание у меня всё-таки перехватило. Волновался как пацан перед первым свиданием. Я бросил взгляд на часы — приехал даже чуть раньше условленного времени. Не успел я опустить руку, как подъездная дверь с натужным скрипом отворилась.

На крыльцо вышла Катя. Ослепительно красивая, в элегантном светлом пальто, с легким весенним румянцем на щеках. Но вышла она не одна.

На шаг позади нее мрачной тенью возвышался тот самый молчаливый водитель-телохранитель, с которым мы имели честь так близко познакомиться возле ресторана «Океан». А рядом с Катей стояла совершенно незнакомая мне женщина.

Лет сорока, высокая, статная, с безупречной осанкой. На ней было дорогое, идеально сидящее пальто, а на плече небрежно висела кожаная сумочка, стоившая, вероятно, как подержанная машина. Но главное — это были ее огромные, проницательные карие глаза. Прямо сейчас эти глаза сканировали меня с головы до ног с придирчивостью рентгеновского аппарата.

— Добрый день. Вы, как я понимаю, Олег? — голос у нее оказался под стать внешности: глубокий, бархатный и с легкой, еле уловимой ноткой властности, присущей женам больших начальников.

Я не стал тушеваться. Мой внутренний дипломат мгновенно взял управление на себя. Я сделал уверенный шаг навстречу, лучезарно улыбнулся и, технично обогнув Катю, протянул свой шикарный, дорогущий букет ее матери.

— С праздником вас! — произнес я. — Да, Олег — это я.

Валентина Сергеевна слегка опешила и удивленно вскинула тонкую бровь. Она явно ожидала, что цветы по умолчанию предназначаются дочери. Но мой тактический маневр она считала моментально. Окинув флористический шедевр цепким, знающим взглядом — а уж она-то толк в дефицитных и дорогих вещах точно знала, — женщина благосклонно кивнула.

— Недурно! — в ее тоне проскользнуло неподдельное уважение. — Спасибо. А я Валентина Сергеевна, мама Кати.

— Я так сразу и понял, Валентина Сергеевна, — я пустил в ход самую обезоруживающую улыбку из своего арсенала. — Потрясающее сходство. Вы как две капли воды. Хотя, признаться честно, если бы вы сами сейчас не представились мамой, я бы решил, что передо мной Катина старшая сестра.

Банально? Заезженно? Возможно. Но классика потому и называется классикой, что работает безотказно. Женщины любого статуса и возраста обожают такие вещи, особенно если комплимент произносится с абсолютно серьезным лицом, без тени дешевой лести.

И это сработало на все сто. Мама Кати искренне, по-девичьи звонко рассмеялась, и первоначальный ледок в ее карих глазах окончательно растаял.

— Ох, как говорит, а? — она с улыбкой посмотрела на дочь, которая стояла рядом, чуть смущенная, но явно гордая тем, как элегантно ее парень проходит смотрины.

Эту светскую идиллию прервал телохранитель. Он бесшумной тенью проскользнул между нами, оттесняя меня на полшага в сторону, и глухо, безэмоционально бросил:

— Валентина Сергеевна, я сейчас машину подгоню.

Мама Кати водителю кивнула. А у меня камень с души упал — мама с нами не собирается. Просто вышла по своим делам.

— Ну всё, не буду вас задерживать… — Валентина Сергеевна изящно улыбнулась и попыталась попрощаться, поудобнее перехватив мой роскошный букет.

Но у меня в голове уже стремительно созрел еще один, контрольный план по окончательному охмурению потенциальной «тещи». Упускать такой шикарный момент было нельзя.

— Погодите, Валентина Сергеевна, — я мягко остановил ее жестом и повернулся к девушке, протягивая ей свой увесистый сверток. — Катюш, открывай.

— Спасибо! — Катя просияла и принялась нетерпеливо расправляться с плотной красной бумагой, пока ее мама с плохо скрываемым женским любопытством