30+ - Виталий Штольман
Терминал сожрал купюру, и дверца в мир облегчения открылась, однако туалет был занят спящим бомжом, который, негодуя, грязно обматерил Илюху и закрылся в своем убежище. Так наш герой за пятьдесят рублей обрел краткую экскурсию по обиталищу московского дна, что не боится ни общественного порицания, ни кожно-венерологического диспансера.
Отчаяние охватило его разум, ибо клапан, сдерживающий бунтующий кишечник, работал на полную мощность. Еще чуть-чуть, и все… Надолго его точно не хватит. Выбросив все мысли о грядущем действе из головы Илюха рванул до офиса. Так быстро он еще не перемещался в пространстве и времени, как и не сжимал так крепко булки. Залетев в свой кабинет, Илюха скинул куртку, шапку и был уже готов рвануть в чистейший и благоухающий весной офисный туалет, как раздался стук в дверь, затем пролезла голова великовозрастной старшей бухгалтерши Инны Георгиевны.
– Илюш, то есть Илья Александрович, можно?
– Инна Георгиевна, давайте чуть позже… Некогда!
– Да мы быстро…, – прервала его на полуслове великовозрастная бухгалтерша.
Кто это «мы», Илюха не успел подумать, как ответ сам зашел в кабинет. Все тринадцать женщин из группы учета товарно-материальных ценностей. На лицах фальшивые улыбки. Самая молодая из них держала длинный пакет, в котором проглядывалась форма бутылки горячительного.
– Илюша, Илья Александрович, ты, вы у нас такой молодец! – начала свою солнечную браваду Инна Георгиевна.
– Сейчас случится беда! – пролетела мысль в голове нашего героя, – Большая-пребольшая беда! Я больше не могу. Пожалуйста, уходите!
– Ты, вы – наш защитник! Ты, вы, любите поскромничать, но мы знаем, что ты, вы в армии в артиллерии служили, а артиллерия – это бог войны. Мы так гордимся тобой, Илюша, Илья Александрович. Ты – наш защитник. И мы просто обязаны поздравить тебя, вас со столь важным праздником. Девочки, у вас есть, что сказать?
У девочек было, что сказать. Каждая из этой чертовой дюжины говорила много лестных слов, вспоминала какие-то ратные подвиги, с которыми почему-то связан их Илюша, затем очередь доходила до большой любви и необходимости жениться… Уши защитника уже не могли воспринимать информацию… Никакую… Его мысли были лишь об одном… О позоре, что сейчас может произойти. Затем все дамы начали обнимать и целовать поздравляемого, торжественно вручили бутылку. Илюха чувствовал, как пахнут прорывающиеся наружу фекальные массы и задавался вопросами: «Чувствуют ли это они и не по этому ль поводу улыбки на их лицах?» Инна Георгиевна еще подвела итоги поздравления и только потом все начали расходиться. Илюха, сыплясь благодарственными словами, обогнал всех женщин и рванул в конец коридора, где находился спасительный клозет, однако новые невзгоды ворвались в жизнь его.
Ремонт.
Красный фломастер на белом листе вещал о закрытии сего заведения. Илюха ломанул обратно. Снова рассыпался благодарственными речами пред своими коллегами, еще не успевшими разойтись по кабинетам. Лестница. Нижний этаж. Спринт по коридору. Туалет открыт, но все кабинки заняты. Илюха был готов завыть, ибо пульсация его защитной затворки, спасающей от всеобщего позора, говорила, что скоро сопротивление вот-вот падет. Спринт по коридору. Лестница. Нижний этаж. Спринт по коридору. Открыто. Первая же кабинка не занята. Едва успел Илюха скинуть портки, раздался мощнейший взрыв, что сотряс спокойствие сего заведения. Из соседней кабинки раздался разрывной смех. Женский смех…
Реинкарнация
Макс шел по магазину и никого не трогал, пакет свой нес аккуратно, чтоб не взболтать, ибо полно то пивком свежим было. Тут, знаете ли, лучше держать сию субстанцию в покое, коли не хочешь потом одну пену пить, но у вселенной были свои планы на алкогольные возлияния отпахавшего на заводе всю рабочую неделю фрезеровщика.
Прямо на выходе из торгового центра в Макса врезалась дико спешащая пигалица, да так удачно рубанула его, что тот потерял равновесие и отправился в полет, приложившись головой о кафель. Отправились в полет и литровые бутылки с пенным.
– Извините, пожалуйста, извините! – затарахтела девчушка.
– Ну ек-макарек! – Макс встал и начал отряхиваться, с горечью поглядывая на взболтанные бутылки, – Попил пивка! М-да-а-а-а! Голова еще что-то трещит!
– Вы в порядке? Я просто в аптеку спешила, голова, страх как, болит.
– Да что ж мне…, – он посмотрел на причину своей проблемы и обомлел, дальше слова как-то забылись, ибо пред ним стояла его одноклассница Кристинка, к коей он испытывал теплые чувства в школе, портфель ей таскал и был тайно влюблен в нее, но до амурных дел так и не дошло, родители решили переехать в другой город, забрав Макса с собой, а потом перед выпускным ее изнасиловал и убил какой-то обморок, испытывающий к ней неразделенную любовь… И вот она стоит перед ним, молодая и цветущая…
– Голова не болит? – тараторила девчушка, пока Макс вспоминал, как говорить, – Я сейчас, ждите здесь, она убежала вверх по лестнице торгового центра.
– Ну и дела! – подумал он, возвращая разлетевшиеся бутылки по кафелю, – Как такое вообще возможно? Нельзя