22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман
– Я не курю! – простодушно ответил ему тот.
– Ну мультики иди посмотри!
– Ты серьезно?
– Вы чего меня бесите все с утра? – завопил расписной и саданул своему компаньону отцовского леща.
Дрочило, надув губенки, свалил в комнату.
– Что за имя такое Веник?
– Сейчас метнусь к его мамашке и все для тебя расспрошу, – угрожающе резанул Лука, – добро?
– Спасибо, не надо.
– Да? Я-то я уже на низком старте был, – мытарь грандиозно вздохнул, – почему мне приходится работать с дебилами?
– Таков путь.
– Чего?
– Весь по внимании, говорю. Что за срочность?
– Фитиль, ты че осмелел, епт? Дерзина пачку лупанул?
– Да не, потряхивает еще.
– В общем. Баба эта задолбала меня динамить, я к ней и так, и так, а она прям парафинит конкретно. Бесит уже. Давай-ка напиши что-нибудь заебачее. Ей. От моего имени.
– Ты вломился ко мне сранья, чтобы бабе сообщуху метнуть? Я все правильно понял?
– Все правильно ты понял. Какие-то претензии?
– Нет, ты что? Ноль претензий. Я бы рад помочь, да мозг не варит.
Тяжелая рука Луки хлестко отвесила мне подзатыльник. Резкая похмельная боль прострелила мозг.
– Заварил?
– Бля-я-я, еще и рана на руке треснула.
– Ты давай мне тут по ушам не катай. Пиши давай.
– Да, смотри! – я предъявил доказательства своей вселенской боли, – Теперь по локоть отрежут. Тут гангрена пошла уже. Точно гангрена. Болит как…
– И чего у тебя с рукой?
– Через забор перелезал.
– Чего?
– Того…пиздить будешь, ничего делать не буду.
– Что ты знаешь о боли? Тебе когда-нибудь совали иголки под ногти?
– Это угроза?
– Предупреждение.
– Бойтесь гнева заебавшихся людей, им нечего терять.
Ладонь расписного снова прошлась по моему затылку. В этот раз еще больнее.
– Вот сам ей и пиши.
– Еще дать?
– Я вообще ее знаю. Позвоню ей и расскажу, что ты за хрен, она тебе никогда в жизни не даст. Еще и отхуячит. У нее черный пояс по чему-то там…
Кулак пушечным выстрелом сорвался с места, но остановился в миллиметрах от моей фанеры.
– Откуда у тебя ее номер?
– Комнату у меня снимала как-то. Мы неплохо ладим.
– Ты все это время знал ее и мне не сказал?
– Ну да!
– Ты охуел? – Лука снова замахнулся на меня, но бить не стал.
Подростковая риторика, пропитанная гоповскими и уголовными тонами, включает жесткий фильтр естественного отбора. Пройти через этот переулок жизни без ссадин не выйдет. Возможно пырнут и ножом…
– Звони тогда ей и говори, что хочешь, лишь бы дала.
– Они пытались найти надежду в аду, а получали все новые и новые страдания.
– Че, бля?
– Так это не работает, говорю.
– Ты испытываешь мое терпение?
– Да, какой звони? Ты угораешь? Я ее боюсь, она меня уже колотила. Ладно за себя просить, а за тебя…такое себе.
– Сейчас я тебя поколочу! Не беси меня, блять! – Лука был на грани бешенства.
– И чего сказать?
– Как чего? Скажи, чтоб дала мне.
– Привет, Анка. Дай Луке, срочно! Так? – я расхохотался, – Да говорю ж, что так это не работает.
– Работает, не работает, звони, говорю, пока я тебя с Бабочкой не познакомил, он тебе вторую руку распишет. Слыхал за такого?
Уточнять, что за потрошитель в друзьях у расписного я не стал, отчего набрал Анке.
– Алло.
– Ань, ты?
– Ясен хуй.
– На громкую, на громкую поставь! – шепчет Лука.
Врубаю громкую связь.
– Как дела?
– Не родила. Виталь, чего хотел? Мне тут немного неудобно. Я из самолета выпрыгнула.
– С парашютом, я надеюсь!
– Ясен хуй.
– Да я быстро, Ань. Тут парняга один тонет в твоих глазах, восторгается звонким смехом. Ты будто пятилетнее дитя. Что-то открываешь для него в этом бренном мире. Каждый раз, как видит тебя, испытывает визуальный оргазм и буквально растворяется в тебе.
– Виталь, ты опять бухаешь?
– Я серьезно. Обрати внимание на паренька. Лука его зовут. Завидный жених.
– Блять, я не знаю, держит он тебя в заложниках или что-то еще, но ты передай этому урке, чтоб близко ко мне не подходил. Или я за себя не отвечаю. Еще раз позвонишь, я вам обоим пиздюлей накачу, понял?
– А мне-то за что?
– Я все сказала. Бывай.
Анька повесила трубку.
– Какой, блять, оргазм? – заорал расписной. – Ты чего все испортил?
– А я че? Я ниче!
Он снова замахнулся на меня, я щеманул на другую сторону стола.
– Эх! – Лука махнул рукой, – Выпить есть че?
– Да откуда?
– Веник! – заорал он, – Иди сюда!
Дрочило пулей влетел в кухню.
– Все мультики посмотрел?
– Да не смотрел я мультики.
– Так все, цыц! Гончи в «Барбару» и скажи, чтоб пива мне налили. Полторашку темного. Хорошего.
– Лучше две! – взмолился я, продемонстрировав тремор рук.
– Вычту с зарплаты!
Я счастливо мотал головой.
Через десять минут организм мой, получив порцию живительной влаги, обрел и жизнь.
– Виталя, – многозначительно начал расписной, – пепельницу дай.
– Я на балконе курю.
– То ты, а то я!
Я бычил на него взглядом. Вообще что ль охренел, пес? Сидит тут командует, у меня, между прочим, дома.
– Проветришь, ни хрена страшного не случится, – он закурил, пришлось обеспечить наглую рожу пепельницей, – тут такое дело, ты должен помочь Виктору Павловичу, он возлагает на тебя большие надежды.
– Какие надежды?
– Большие, не тупи!
– Детали будут?
– Веник, объясни!
Дрочила встал, оттянул вниз рубашку, поправил свои очки.
– Да сядь ты! Как в школе к доске вышел! – скомандовал Лука, тот подчинился, – Ненавижу школу!
– Мне можно продолжить?
– Вещай давай уже.
– Виталя, ты знаешь, что такое NFT?
– Приблизительно, а что?
– Мы выпустим NFT на твою книгу.
– Ага, еще, блять, чего? – импульсивно вскочил я, – Пошел на хуй!
Тяжелая рука расписного снова прилетела в мой затылок.
– Сел! – урка злобно сверлил меня взглядом, – Сел! Я сказал.
Пришлось повиноваться.
– Пиво свое пей и слушай. Дергается