Бандит. Мне тебя подарили - Рия Уллу

Все и правда закончилось. После того как Док, с присущей ему невозмутимостью, привёл всех в порядок, Марк отправил нас с Ирэн наверх. Он остался внизу, чтобы поговорить с Киром и Максом.

Не знаю, о чем был их разговор, но он был долгим. До нас долетали лишь обрывки фраз, низкие голоса, иногда повышенные интонации, но без чётких слов. Время тянулось бесконечно. Ирэн сидела на краю кровати, её взгляд был прикован к двери, словно она ждала чего-то, чего-то страшного.

Я же ходила из угла в угол, пытаясь угадать, что происходит там, внизу, и что ждёт нас всех дальше. Чувство неопределённости было тяжелее, чем самая напряжённая схватка. Я думала о Кире, о его предательстве, о том, как легко разрушается то, что казалось незыблемым. И о Марке… о его неожиданной защите, о силе, которую я видела в нём.

А потом… Дверь на первом этаже распахнулась, и в дом ворвался мой отец, словно ураган. Это был не приезд, а скорее вторжение. Его голос, низкий и хриплый от ярости и, возможно, отчаянного облегчения, гремел по всему первому этажу, разносясь эхом по стенам, которые только что выдержали перестрелку.

— Где моя дочь?! — этот крик был полон такой отцовской тревоги и решимости, что у меня перехватило дыхание. Я узнала его мгновенно, этот глубокий, властный тембр, который всегда заставлял меня чувствовать себя защищённой.

Я, не раздумывая, выбежала из комнаты, едва не споткнувшись на последней ступеньке. Сердце колотилось от невероятной, почти безумной радости. Он приехал! Он не забыл обо мне, не оставил одну. Спустившись вниз, я увидела его. Он стоял в прихожей, напротив Марка и Саши, словно одинокий воин, готовый сразиться с целой армией.

Его лицо было красным — не просто от волнения, а от ярости и, возможно, от бессонных ночей, проведённых в тревоге и поисках выкупа. Глаза его были воспалёнными, взгляд лихорадочно бегал по помещению, пока не остановился на мне. В руках он сжимал потрёпанный, огромный чемодан, который, как я догадалась, был набит деньгами — ценой, которую он был готов заплатить за мою свободу.

— Папа! — я бросилась к нему, не сдерживая эмоций, обняв так крепко, что он едва не уронил сумку. — Прости меня! Я должна была позвонить тебе сегодня утром, но кое-что произошло и у мен просто не было времени что бы...

— Славочка, ты жива… — его голос дрожал, и я почувствовала, как его руки неуклюже, но нежно гладят мои волосы, словно убеждаясь в реальности. В его прикосновении была такая смесь облегчения и боли, что я едва сдерживала слёзы. — Я всё продам, всё отдам, только бы тебя вернуть...

Он собирался продолжить, но я перебила его, отстранившись ровно настолько, чтобы увидеть его лицо и вложить в свои слова всю уверенность, которую я чувствовала.

— Всё в порядке, — сказала я, стараясь говорить спокойно, чтобы он поверил. — Меня никто не удерживает.

Но он не понял. Ни единого слова. Его взгляд по-прежнему был полон решимости сражаться за меня. Он выпрямился, став ещё больше, заслонив меня от Марка и Саши, словно я всё ещё была маленьким ребёнком, нуждающимся в полной защите от внешнего мира.

Настало время для объяснений, но как объяснить всё это? Как рассказать ему о Марке, о том, что произошло, когда он был далеко, и что я изменилась, что мир вокруг меня изменился? Это будет непросто.

— Ты получишь свои деньги, — произнёс отец, его голос был низким, полным нескрываемого отчаяния. Он не бросил, а скорее швырнул чемодан на пол, так что тяжёлый кожзам глухо стукнул о доски, а ручки, отскочив, угрожающе зазвенели. Словно подчёркивая ценность содержимого и свою готовность отдать всё. — И бизнес тоже. Но отпусти её. Сейчас же.

Марк стоял у стены, словно часть её, неподвижный и собранный. Его руки были глубоко засунуты в карманы, и это делало его позу ещё более расслабленной и в то же время непроницаемой.

Лицо — каменная маска, без единой трещинки, которая выдала бы хоть одну эмоцию. Но я, зная его, уловила едва заметное, быстро исчезающее движение в уголке его губ — что-то вроде усмешки, такой мимолётной, что её можно было списать на игру света.

— Деньги мне не нужны, — сказал он спокойно. — И бизнес свой оставь себе, Влас.

Отец замер на мгновение, его брови сошлись на переносице, словно он пытался переварить услышанное. Эта реакция Марка явно не входила в его планы, сбивая с толку. Чемодан с деньгами, который должен был стать решающим аргументом, лежал на полу, ненужный, бесполезный.

— Тогда чего ты хочешь?! — папа шагнул вперёд, его кулаки сжались, и я видела, как напряглись жилы на его шее. В его голосе звучала растерянность. Если не деньги и не бизнес, то что же? Отчаяние смешивалось с непониманием.

Я встала между ними, чувствуя, как напряжение в воздухе искрит, готовое вспыхнуть. Тяжело дыша, я протянула руку и взяла Марка за его, ощущая, как тепло его кожи передаётся мне. В ответ его пальцы тут же сомкнулись вокруг моих, крепко, надёжно, словно подтверждая невидимую связь между нами. В этом прикосновении была уверенность, поддержка, и я чувствовала, как по моим венам разливается спокойствие.

— Он хочет меня, папа, — я подняла подбородок, встречая его потрясённый взгляд. — И я… я хочу