Вертикаль - Виталий Штольман

– Кто?

– Евгений Маркин, где-то на «Восьмухе» живет.

– И на кой он тебе?

– По рассказам подлецов примерил он на себе отрицательные черты человека, коего родители не желали в нем видеть. Против воли их стал, утвердился и проиграл с позором. Упрямый осел. Не являясь увлеченным подражателем его таланта, хотелось бы направить вихрь его мыслей к иным стремлениям.

– Чего ты несешь вообще?

– Ну так поможешь или мне Богданову набрать, чтоб он тебя озадачил?

– Жди! – абонент на той стороне положил трубку.

Василь закурил сигарету: «Вот это нормальная тема, не то баловство кубинское!» – затем он молча смотрел на Луну, что пошла на спад. Не успел придать бычок ритуальной процессии в пепельнице, как раздался ответный звонок.

– Ну!

– Узнал!

– И?

– Записывай.

– Я запомню.

– Евгений Иванович Маркин, 1990 года рождения. Проживает по адресу: улица 8 марта, дом 17. Не работает. Пара приводов по мелочевке. Ничего серьезного. Все!

– Будь здоров, Илья Васильевич!

– И тебе не хворать! – в трубке раздались гудки.

Окаём вновь принялся звонить.

– Матвей, здорова!

– Здравствуйте, Василь Петрович!

– Как дела?

– Норм.

– Запоминай! Жека Маркин с «Восьмухи». Пошукай за мальчишку, потом найди и привези к шефу в сервис, он с ним потолковать хочет.

– Когда?

– Завтра. Вечером.

– Добро!

– Бывай!

Окаём поднялся в кабинет Болта, тот уже хлестал вискарь из горла под громкоголосое пение Михаила Захаровича о Таганке.

– Узнал? – Аркадий Матвеевич убавил звук на музыкальном центре.

– Шпана.

– Чем дышит?

– Матвей займется. Завтра к вечеру привезут жениха.

– Принципы у него! Не с той семьей решил связаться! – Болт еще раз саданул с горла, – Устрою я ему принципы! Жаль внучка без отца оставить не получится, Ксюха будет горевать!

– Профилактика?

– Направление на путь истинный.

– Может, Джаза отправить к бабе этого поца… Чтоб он ее по-тихому исполнил. Дорогу там, не в том месте переходила… Или на лестнице неудачно споткнулась. Всякое ж бывает, неотразимые обстоятельства!

– А вот беспределить не надо! – рявкнул Аркадий Матвеевич, – Ты сам с людей за это спрашиваешь. Улицы должны жить в мире.

– Я пойду!

– Куда это ты собрался? Сейчас мы едем в баню. Девиц новых пробовать! Где твоя привычная к разврату душа?

– Суровый вызов! В баню, так в баню! – улыбнулся золотыми зубами Окаём, вспомнив, сколько в его жизни было сладострастных падений в лапы оскверняющих землю продажных женщин.

– Карету барину! – завопил хозяин дома.

– Олег, машину подгони. С шефом по делам поедем. В баню. – Василь дал указания по телефону и стал поднимать Болта с кресла, – Аркадий Матвеевич, пойдем, девицы уже ждут.

– Позвони туда! Чтоб я приехал, а у них построение. Знаешь, как в армии. В одну шеренгу. И голые все. Голые и на каблуках. Буду и им строевой смотр устраивать!

На лестнице их встретила недовольная Анфиса Сергеевна.

– К шлюхам своим собрался?

– По делам! – промычал Болт, – У меня срочное совещание в мэрии. Гранты будем обсуждать с градоначальником.

– К шлюхам, значит!

– Я сказал по делам, женщина, значит, по делам! – заорал на жену нестерпимый тиран.

– Знаю, я твои дела! – Анфиса Сергеевна демонстративно отправилась в спальню.

– Я тебя из говна достал, отмыл и в золоте искупал, рот свой убей потому!

В ответ он получил лишь хлесткий удар дверью о косяк.

– Если нажать на больную мозоль, то из нее не просочится, не потечет, а бурей вырвется людская гниль, да такая, что ящик Пандоры покажется легким дуновением ветерка. Такие вот сложности семейной жизни, Василь! – слегка приглушенным голосом подвел итог Аркадий Матвеевич, – Секрет счастливого брака – не слушать бабский пиздеж! И у Ксении такой же мерзкий характер. Твердая оправа. Вся в мать, вся в мать! Пацана не могла мне родить! Сейчас бы вместе в баню поехали. Эх! Что за жизнь у нас, Василь? Что за жизнь? Соприкосновения укладов заставляют двигаться тектонические плиты. Только и остается топить незавершенность души в пресловутом боготворении пороков!

Олежа с Окаёмом усадили шефа в «Крузак» и под громкие мотивы Шуфутинского отправились на строевой смотр.

День. Белосветск. Район «Восьмуха». Квартира Маркиных

– Эй, жених, ты где ж так вчера нашвартовался? – негодовала Галина Георгиевна, наблюдая, как сын страдальчески пытается запихивать в себя куриный суп.

– В гаражах.

– У Пахи своего небось?

– Небось.

– А чего ж ты так напоролся, что аж сам прийти не смог. Володя тебя наш к стеночке прислонил и убежал… Будто я его слоновьи шаги не услышала. Как дети, ей богу!

– Так вышло.

– Предложение Дашеньке отмечал?

– Отмечал. Ага.

– Вот тебе и «ага». Долго в трусах тут сидеть будешь, жених?

– Буду. Ага.

– Костюм погладить?

– Я сам.

– Вай, он даже слушает. Золото у меня прям, а не мужики. Один с утра круги вокруг гладильной доски наворачивает. Второй тоже сам.

– Бабе костюм доверять западло! – громкоголосо донеслось из туалета от бати.

– Ты утюг выключил, засеря?

– Выключил-выключил. Что ж я вчерашний какой, шоль?

– Сидишь там? Вот и сиди! – ответила тому жена, – Водила в костюме. Я в шоке! Ты, когда последний раз костюм вообще надевал? На свадьбу?

– Женька, когда родился! – Иван Демидыч вышел из клозета и по-хозяйски предстал на кухне, – Из роддома тебя забирал, как артист. Ты что, не помнишь?

– Ну яйца-то мог и там почесать. Там, откуда пришел.

– Мой дом – моя крепость!

– Что-то я погорячилась, назвав тебя золотом!

– Сама-то, когда платье надевала последний раз?

– Так ты меня никуда не водишь, вот и не надеваю!

– А когда мне тебя куда-то водить? Я ж как бы работаю!

– Знаю я, как ты работаешь!

– На мне, между прочим, ответственность.

– Какая? Баранку крутить?

– Если бы не дальнобойщики, вся страна встала бы.

– Ага-ага. Я эту песенку последние лет двадцать слушаю, а мотивчик у нее все тот же. Ничего нового!

– Все не ори, у нас сынка женится, ебен батон! – Иван Демидыч переключился на сына, –