Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

— Вы не можете просто взять и выкупить половину сельских земель, — де ла Калье, отставил в сторонку чашку с кофе. — Финансово это неподъёмно. Даже если учитывать все доходы.

Де ла Калье выделил голосом, какие именно «все» он имеет ввиду.

Пабло покачал головой, сделал глоток и медленно поднял руку, указав на карту.

— Дон Эрнандо, вы знаете, сколько гектаров в Колумбии просто пустует? Или используется под выпас скота с плотностью одна корова на десять, сотню гектаров? И при этом наши крестьяне сидят на клочках земли размером с мою кухню в Napolese. Но я не хочу национализации, прекрасно понимая, к чему это приведет. Я хочу собрать паззл из экономической эффективности и социальной справедливости.

Де ла Калье поправил очки.

— Хорошо. Давайте разбираться по шагам. Что вы предлагаете?

Пабло поставил чашку на стол, выбрался из кресла и забрал лежащую у компьютера папку, с плотной стопкой листов, исчерканных его заметками. Вернувшись к дивану, он начал перечислять:

— Первое: приводим кадастр в порядок. Сейчас никто не знает, кому что реально принадлежит, просто хаос. Половина латифундий зарегистрирована на подставных лиц, мёртвые души, компании-пустышки, кривое межевание — или вообще его отсутствие. Просто наведя порядок мы уже сделаем гигантский шаг вперёд.

Де ла Калье кивнул, признавая разумность.

— Второе: составляем два списка. Первый — земли, которые не используются вообще. Второй — земли, которые используются непроизводительно. Под непроизводительностью я понимаю доход на гектар заметно ниже, чем на аналогичных участках с похожим климатом и почвами.

— А критерии? — спросил советник. — Кто будет определять «непроизводительность»? Это очень скользкий момент.

— Экспертный совет при министерстве сельского хозяйства, — ответы у Эскобара уже были. — Туда я приглашу университетских экономистов, представителей крестьянских ассоциаций и, да, несколько крупных землевладельцев, которые работают эффективно. Они сами заинтересованы, чтобы их не трогали. Разработаем четкий регламент — драфт у меня уже есть.

Выкуп непроизводительно используемых земель будет обязательным. По рыночной цене. Но форма оплаты — разная. Либо деньги (наличными или банковским переводом), либо долгосрочные облигации госзайма с фиксированным доходом, либо доли в новых перерабатывающих предприятиях — тех самых, которые мы построим на этих землях и в свободных экономических зонах. И как вариант налоговые послабления на следующие десять лет для тех, кто идёт на сделку добровольно.

Де ла Калье на секунду задумался, почёсывая подбородок.

— Это… неожиданно. Получается, вы предлагаете не экспроприацию, а, по сути, цивилизованный выкуп с инвестиционной составляющей. Значимую часть сопротивления можно снять. Но откуда деньги? Облигации — это долг. Доли предприятий — это хорошо, но их надо строить. А прямые выплаты…

Пабло усмехнулся — холодно, без радости.

— Прямые выплаты — из «Фонд национального развития». Источники у него — конфискованное имущество уничтоженных картелей, добровольные пожертвования бизнеса, отдельные виды налогов, ну и… не будем вдаваться в подробности.

Де ла Калье прекрасно понял, о чём речь. Он побледнел, но промолчал. Та часть финансовой империи Эскобара, которая называлась «наркодоллары», оставалась для него запретной темой. Он предпочёл сменить направление.

— Доли предприятий — это часть долей государства в предприятиях, возводимых инвесторами в свободных экономических зонах. Там проблем с этим не ожидается. Ну а по облигациям и так понятно…

— Допустим, — советник медленно кивал, не найдя сходу к чему придраться, — деньги есть. Что дальше? Вы изымаете землю. Кому её отдаёте?

— Аграрный план, — Пабло развернул на столе пару других листов, испещрённых схемами. — Земля не просто так раздаётся в частные руки, а под конкретные виды работ, распределяясь по специальным зонам: под кооперативы интенсивного земледелия, под животноводство, под агролесоводство и так далее. Каждая зона фактически получает план, каких культур сколько нужно вырастить. Мы не оставляем крестьян одних — мы даём им семена, удобрения, технику, ирригацию, поддержку агрономов. По крайней мере, на первом этапе.

— Ирригация? — поднял бровь де ла Калье. — Это огромные деньги.

— Которые есть, — отрезал Пабло. — Я уже подписал с японцами контракт на строительство трёх водохранилищ в департаментах Толима, Сесар и Кордова. В обмен на гарантированные поставки продовольствия.

О том, что на некоторых из японских партнеров повлияли его другие партнеры, очень любящие татуировки, он говорить не стал.

Советник вздохнул. Всё это звучало почти разумно и совершенно не этого ожидал представитель элит, когда сюда шёл.

— А кто будет непосредственно получать землю? Неужели выдача по блату, как всегда?

— Официальная лотерея, — сказал Пабло и потянулся к кофе. — Честная, публичная лотерея среди безземельных и малоземельных крестьян, которые подходят под критерии, которые мы утвердим законом после выработки на экспертном совете. Каждый выигравший получает участок — не слишком большой, чтобы не превратиться в нового латифундиста, и не слишком маленький, чтобы прокормить семью.

— А продать участок можно будет? — спросил де ла Калье.

— Нет, — жёстко ответил Эскобар. — Запрет на продажу на пятнадцать лет. Только наследование и только государству, если фермер решает выйти из дела. Мы не дадим превратить землю в спекулятивный актив, по крайней мере вот так сразу. Земля — это средство производства, а не биржевой товар. Не хочешь работать на земле — отдай государству. И принудительно создаём кооперативы.

— Kolkhozy? — презрительно скривил губы советник.

— Нет, — помотал голову Эскобар. — Кооперативы. Как в какой-нибудь Испании. Корова крестьянина остаётся его коровой, выращенный им урожай — его. Но чтобы избежать нытья про спекулянтов и перекупщиков лучше сразу дать рабочий переговорный механизм. Ну и другие вопросы смогут решать совместно — если надо будет.

Де ла Калье задумался. В этом была своя логика, пугающая своим радикализмом.

— И последнее, — Пабло поднял указательный палец. — Переработка. Нельзя отдавать крестьянам сырьё и говорить «продавайте сами». Мы строим при кооперативах малые перерабатывающие заводы: сушилки для фруктов, упаковочные линии для овощей, молочные цеха. Часть продукции уходит на внутренний рынок, часть — на экспорт. Мои ритейл-сети будут брать на реализацию, плюс мы договариваемся с сетями супермаркетов в США и Японии о прямых поставках, без посредников. И не только Японии…

— Аффилированные структуры? — уточнил де ла Калье.

— Скажем так, знакомые бизнесмены уже прощупывают почву, — уклонился от прямого ответа Пабло. — Но главное — дать людям работу и доход. Когда у крестьянина