Часовщик - 6 - Константин Вайт

— Возможно, вас несколько ввели в заблуждение, — немного кривовато начал Пётр. — Матвей Фёдорович работает с адвокатом Юрасовым. Юрасовым Арнольдом. Работает давно и плотно. Меня иногда привлекают к делам рода Колычева, но, скорее, по мелочам…

— Любопытно, — кивнул я, разглядывая Петра. Он стоял ровно и смотрел в пол, как провинившийся. — Ты же у нас Пётр Арнольдович. Из чего я делаю вывод, что Арнольд Юрасов — твой отец, и именно с ним работает Колычев.

— Всё так и есть, — тихо произнёс Пётр и поднял на меня взгляд, — но моя компетенция позволяет решать практически любые вопросы, — с жаром продолжил он, — у меня хорошее образование и достаточно опыта! Я с шестнадцати лет помогаю отцу.

— Ни минуты не сомневался в твоих умениях, — согласился я, — ещё с нашей первой встречи, когда ты пытался поставить вояк на место. Помнится, ты весьма смело себя вёл. Думаю, твой отец не смог бы справиться лучше.

— Благодарю, — от моей похвалы у него покраснели кончики ушей. Я говорил от чистого сердца. Скорее всего, его отец бы не стал влезать в свару и пытаться защитить своего клиента на месте. Опытные взрослые люди не лезут в драку. Они всё фиксируют, а потом выставляют счёт. Причём обеим сторонам.

— Но мне не нравится, что ты не был со мной откровенен, — укорил его я, — скажи вслух, какие цели ты преследуешь? — Я прекрасно догадывался, что услышу, но это надо было не только мне, но и Петру. Именно он должен был озвучить своё потаённое желание.

— Я не дворянин. Мои перспективы не так уж и радужны. Решать бытовые вопросы, защищать мелких преступников, по дурости совершивших преступления… Консультировать небольшие фирмы, составлять договора… Безусловно, это нужные и полезные вещи. Но мой отец работает с родом Колычевых, и его жизнь гораздо интереснее и полезней. Возможно, лет через двадцать я смогу заменить его, но прозябать свои лучшие годы, занимаясь скучной работой, не по мне, — Пётр замолчал, преданно глядя на меня.

— Я тебя понимаю, но ты так и не договорил, — напомнил я. Что вообще за привычка у людей не говорить самого важного? Боятся отказа или что?

— Мне хотелось бы или заключить договор с вашим родом, или возглавить юридическую службу и связать свою жизнь с родом Андер, — наконец-то Пётр сказал всё, что хотел, уверенно глядя мне в глаза. Даже с некоторым вызовом.

Настроение у меня было хорошее. Хотелось пошутить, поинтересоваться: ведь не так уж тяжело это сказать? Почему раньше молчал? Но я удержался, лишь внимательно посмотрел на него.

К самому Колычеву у меня вопросов не было. Он сделал всё правильно: дал мне телефон адвоката, который может решить проблемы. А какие проблемы могут возникнуть у простолюдина? Не проблемы, так, проблемки. А если возникло бы что-то серьёзное, наверняка подключился бы отец Петра и всё порешал. Но Пётр решил не привлекать своего отца и, на мой взгляд, уже доказал свою состоятельность.

— Ты молодец, — улыбнулся я парню и заметил, как тот расслабился, несмело улыбнувшись в ответ, — мотивация твоя понятна. Надо было, чтобы ты озвучил её вслух. Вроде такой взрослый и решительный, а тянешь с таким важным делом, — укорил я под конец.

— Вы правы, — он повинно склонил голову и твёрдо произнёс:

— Я готов служить роду Андер.

— Принимаю твою службу, — кивнул я в ответ, — но… не забывай выставлять счета за свои услуги. Ты уже и так практически служишь моему роду, по-тихому забрался глубоко. Давай пока оставим наши отношения в прежнем формате. Не хочу никого принимать в род, пока не закончу школу и не получу полный статус совершеннолетнего!

— Благодарю вас, — Пётр вежливо поклонился.

Домой я вернулся, весьма довольный собой. Мой род растёт и полнится верными и надёжными людьми. В Петре я не сомневался, как и в Андрее с Владимиром. Тем более, что последние готовы принести мне клятву верности. С такими людьми можно уверенно смотреть в будущее.

В четверг вечером ко мне в мастерскую приехал Матвей Фёдорович. Приехал не с пустыми руками, а с накопителем.

— Всё получилось! — Он прямо фонтанировал счастьем. — Я сделал свой накопитель. Точнее, уже два! Твои уроки не прошли даром. Завтра еду в Москву встречаться с Марией Ильиничной. Помещение под фабрику она подготовила. Будем рассчитывать производственный процесс вместе с Севой.

— Поздравляю, — я взял в руки накопитель и внимательно его осмотрел, — хорошо получилось. Глубины понимания пока не хватает. У Всеволода Дмитриевича оно лучше. Но это практика.

— Думаю, на втором десятке я Севу догоню, — оптимизм Матвея был непоколебим, как и вера в себя и в свои умения, — ещё и обгоню.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого, — улыбнулся я в ответ, — завтра в школе зачёт, вы придёте?

— Конечно, посмотрю, как твои ученики справятся с задачей. Самому интересно, — Колычев сел наконец-то напротив меня и внимательно посмотрел на артефакты, которыми был завален мой стол, — чем занимаешься?

— Всем понемногу, — я сдвинул заготовки в сторону, — у меня тут назрел вопрос. Вы же в курсе, что у меня появилась мебельная фабрика?

— Да, — коротко кивнул мастер.

— Хочу запустить линейку дорогой мебели с рунами.

— Отличная идея! Что будешь ставить?

— Если вы не против, хочу делать руну тишины. А на некоторые модели сразу две руны ставить. Гармонию и тишину, — я выжидательно посмотрел на Матвея Фёдоровича. Всё-таки руна тишины — его визитная карточка. Да и гармонию я долго учил под его личным руководством. Правда, я буду ставить слегка переработанную версию, которая называется руной спокойствия. Она мягче и дольше работает.

— Это честь для меня, — мастер важно кивнул, — когда ученик идёт по стопам своего учителя, это приятно.

Подобный ответ был несколько неожиданным. Все говорили, что рода очень дорожат своими знаниями и не терпят конкуренции. Правда, Аглая уверяла меня, что Колычев будет не против, но мне хотелось услышать это лично от него.

— Спасибо, — коротко ответил я, — можете не сомневаться в качестве…

— Пф… — остановил Колычев меня взмахом руки, — боюсь, твои руны будут лучше моих. И это тоже повод для гордости!

— Ещё раз спасибо. Но это не все вопросы. Меня интересует ваше мнение об артефакторных столах для работы с рунами. Почему вы их не используете, и имеется ли в них смысл?

В мастерской при магазине у Колычева были обычные