Дождливой ночью - Александр Науменко
Вернувшись домой, я долго не мог уснуть. В голове роились мысли. Странный телефон, несуществующий клуб, альбом, о котором я не слышал, и самое главное — новость о смерти Горшка. Бред какой-то.
Утром я закинул ее ключи в ящик комода в кладовке, где скапливался всякий хлам. Днем, по дороге к матери, я специально проехал мимо стадиона «Химик». Как я и думал, никакого клуба «Космос» там не было. Пустырь, заросший бурьяном, и остатки фундамента старого кинотеатра. Ксения либо что-то напутала, либо просто выдумала все это.
Со временем эта странная история стерлась из памяти, затерявшись среди сотен других, более приземленных событий.
Я бы и не вспомнил о ней никогда, если бы не один случай. Шел июнь две тысячи двадцать пятого года. Я, уже далеко не тот молодой парень, выгуливал своего пса неподалеку от маминой старой квартиры. Я давно забрал ее к себе, и в этом районе бывал редко. И вот, проходя по улице Гагарина, я замер как вкопанный. Прямо на том месте, где был пустырь, возвышалось современное здание. Над входом горела яркая неоновая вывеска: «Ночной клуб КОСМОС».
Меня будто ударило током. Ноги сами понесли меня ближе. Но не это главное! Тут я увидел ее. У подъезда соседнего дома стояла Ксения. Она с кем-то разговаривала по телефону, и я узнал бы этот голос из тысячи, несмотря на прошедшие года. За прошедшие двадцать три года она ничуть не изменилась. Все та же хрупкая девятнадцатилетняя блондинка в легком платье.
В голове мгновенно всплыли все детали той ночи. Ее рассказ о клубе, альбом «Бунт на корабле», который вышел в две тысячи четвертом, смерть Горшенёва в две тысячи тринадцатом, смартфон в ее руках… Все, что тогда казалось бредом, теперь обрело ужасающий, фантастический смысл.
«Но как?»
Я хотел подойти, схватить ее за руку, задать тысячу вопросов. Как? Почему? Но не решился. Просто стоял, как идиот, посреди тротуара и смотрел на девушку из прошлого, или, вернее, из будущего, которая каким-то непостижимым образом оказалась в моей машине той ночью. Развернувшись, я почти бегом направился домой.
В квартире я перерыл всю кладовку, опрокинув ящики со старыми инструментами и коробки с елочными игрушками. Наконец, на самом дне комода, под стопкой пожелтевших газет, я нашел их. Та самая связка ключей. Зажав холодный металл в потной ладони, я вернулся.
Ксения сидела на лавочке у подъезда с подругой и что-то оживленно обсуждала. Сердце бешено колотилось. Я подошел, остановившись.
— Здравствуйте.
Она подняла на меня глаза. В ее взгляде не было и тени узнавания. Конечно, я сильно изменился за эти годы. Постарел, обзавелся пивным животом и лысиной. Оскуфился, как сейчас говорят.
— Здравствуйте, — неуверенно произнесла она, трогая ремешок той самой маленькой сумочки.
— Ключи, — сказал я, протягивая ей связку на открытой ладони. — Вы забыли их в автомобиле.
Она с недоумением посмотрела на меня, потом на ключи, потом снова на меня. Легкая тень пробежала по ее лицу, будто она пыталась что-то вспомнить.
— Да, действительно, — наконец кивнула она, забирая ключи. — Мои. Спасибо большое. А я думала, что потеряла их. Вчера все перерыла.
Вчера. Вчера шел сильный дождь. Такой же, как в ту ночь две тысячи второго года, когда я подобрал ее на обочине.
— А вы, наверное, папа того парня, что меня вчера подвозил? — вдруг спросила она. — Вы просто очень похожи.
Что мне оставалось делать? Спорить? Пытаться объяснить ей, что ее «вчера» и мое «вчера» разделяют двадцать три года? Поэтому, я просто кивнул.
— Да.
Вот такая история. История, которая растянулась на десятилетия, связав воедино две точки во времени одной дождливой ночью. Можете верить, можете нет, но это было. Прошлое и будущее столкнулись в салоне моего старенького «Опеля» и разошлись, оставив после себя лишь связку ключей и недоумение. Не знаю, каким образом это возможно, но, тем не менее, это случилось со мной.