После измены. Я больше не верю в любовь - Ольга Дашкова

Мир качнулся. В груди что-то сжалось и заболело. На пуфике небрежно лежала норковая шуба. Бежевая, роскошная. Точно такая же, как у Ксении. Нет, не такая – это была она! Та самая шуба, которую мы вместе выбирали.

Из спальни доносились звуки. Стоны, тяжелое дыхание, скрип кровати. Кровати, на которой мы пытались зачать ребенка последние шесть лет. На которой я лежала с поднятыми ногами после каждой близости, загадывая желание.

Шла по коридору, зная, что должна развернуться и уйти. Но не могла остановиться. Дверь спальни была приоткрыта. То, что я увидела, остановило мое сердце.

Валера. Мой муж, которого я любила пятнадцать лет, стоял обнаженный, страстный, такой, каким я его не видела уже много месяцев. Перед ним на четвереньках стояла женщина с длинными темными волосами.

Ксения. Моя лучшая подруга. Та, что вчера говорила: «Не сдавайся, все получится!»

Они двигались в диком ритме страсти, Валера целовал ее шею, прикусывал кожу. А она стонала так, как я когда-то стонала в его объятиях.

Боль была такой острой, что я согнулась пополам. Там, где должен был расти наш ребенок, теперь была только пустота и агония предательства. Шесть лет мучений, шесть лет надежд – и вот ради чего.

А потом Валера обернулся.

Наши глаза встретились через полумрак комнаты. В его взгляде не было ни вины, ни стыда. Только холодное раздражение, словно я помешала ему заниматься важным делом.

Время остановилось в этом кошмаре, а я стояла в дверях, чувствуя, как рушится не только мой брак, но и все шестнадцать лет веры в любовь.

Секунды тянулись, как часы.

Я стояла в дверном проеме, а они смотрели на меня с той же непринужденностью, с какой можно смотреть на случайного прохожего. Валера даже не сделал попытки прикрыться или отстраниться от Ксении. Наоборот, его рука по-прежнему лежала на ее бедре, словно подчеркивая свое право на владение.

– Снежана, – в его голосе прозвучала знакомая нотка снисходительного терпения, которую я раньше принимала за мужскую мудрость и силу. – Не стой там как столб. Заходи или уходи.

Я попыталась что-то сказать, но горло сжалось спазмом. Только хрип вместо слов.

Ксения медленно села на кровать, явно не спешая прикрываться. Ее губы изогнулись в улыбке, которую я видела тысячу раз, но теперь она казалась мне отвратительной. Улыбка хищницы, которая получила желаемое.

– Валер, может, не стоит? – промурлыкала она, но в голосе не было ни капли раскаяния. Скорее игривое лукавство.

– Почему не стоит? – Валера наконец встал с кровати и неторопливо надел халат. Мой халат. Тот самый, в котором я подавала ему кофе по утрам, в котором мечтала когда-нибудь кормить нашего ребенка. – Снежана взрослая женщина. Пора бы уже и повзрослеть окончательно.

Повзрослеть?

Я смотрела на человека, с которым прожила пятнадцать лет, и не узнавала его. Где был мой заботливый муж, который приносил мне чай, когда я болела? Где был мужчина, который клялся в вечной любви в день нашей свадьбы?

– Ты... – наконец смогла выдавить я. – Как… ты мог?

Валера фыркнул и прошел к комоду, достал сигареты. Закурил прямо в спальне, хотя знал, как я ненавижу табачный дым.

– Как я мог что? – затянулся, выдохнул дым в мою сторону. – Жить полноценной жизнью? Получать то, чего мне не хватало дома? Ты об этом спрашиваешь?

– Не хватало? – мой голос прорезался болью. – Чего тебе не хватало? Я делала все! Все для тебя, для нас!

– Для нас? – Валера рассмеялся, и этот смех был хуже пощечины. – Снежка, последние три года ты делала все исключительно для своей навязчивой идеи забеременеть. Ты превратилась в ходячую таблицу овуляции.

Каждое его слово било меня словно хлыстом. Я отступила к стене, ища опору.

– Мы же хотели детей... Ты сам говорил...

– Я говорил много чего, – Валера махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. – Но это было давно. Мне сорок лет, Снежана. Хочешь знать правду? Мне не нужны дети. Мне не нужны эти бесконечные походы по врачам, твои истерики каждый месяц, график секса по календарю.

Его слова разрывали меня изнутри. Все эти годы, все надежды, все жертвы – для него это было обузой?

– То есть я... все это время я мучилась зря?

– Не зря, – Ксения наконец встала и неспешно начала одеваться. – Ты мучилась для себя. Валера давно тебе говорил, что устал от этого цирка.

Перевела взгляд на свою уже бывшую лучшую подругу. Женщину, которую считала сестрой, которой доверяла самое сокровенное.

– Ксюш, – прошептала, – как ты могла? Я же тебе доверяла. Ты знала, как мне больно...

– И что? – она натянула чулки с такой же непринужденностью, словно мы обсуждали погоду. – Я должна была страдать вместе с тобой? Отказываться от счастья ради твоих комплексов?

– Комплексов? – почувствовала, как во мне закипает гнев. – Это не комплексы! Это мечта о ребенке!

– Навязчивая идея, – поправил Валера. – Ты стала одержимой. Перестала следить за собой, за домом, за мной. Все только беременность, беременность, беременность.

– Я следила! – крикнула. – Я делала все! Готовила, убирала, работала!

– Ах да, работа. – Валера скривился. – Твоя работа детского психолога за копейки. Зачем тебе это? У меня достаточно денег, чтобы ты жила как королева. Но нет, тебе обязательно нужно возиться с чужими детьми, которых ты не можешь родить сама.

Удар был настолько жестоким, что я зашаталась. Он знал, как больно мне от бездетности, и специально давил на эту рану, даже сам факт измены ушел на второй план.

– Моя работа важна для меня...

– Важна? – он рассмеялся. – Снежка, ты красивая женщина. Или была, пока не начала пичкать себя гормонами. Твоя единственная работа, это быть моей женой, украшением. А не копаться в чужих проблемах за жалкие деньги.

Вот оно. Наконец-то я увидела его истинное лицо. Для него я никогда не была личностью. Я была красивой куклой, игрушкой, которая должна была молча стоять рядом и радовать глаз.

– Сколько это длится? – мой голос у меня дрожал, но я смотрела прямо на Ксению. – Сколько времени вы меня