Записки разносчика сверчков - Юлия Геннадьевна Говорова

Но есть примета, по которой вы меня всё-таки сможете вычислить, – по пению. По пению сверчков в рюкзаке и из моей походной сумки. Они у меня в дороге поют. Так веселее.

«Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь, веселей дорога! Без друзей меня чуть-чуть, без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много!»

«Он живой и светится…» – есть всем известный рассказ про светлячка. А у меня сверчок сейчас в рюкзаке. И поёт. Сверчок в кармане.

И вот ещё. Вы не обращали зимой внимание на окна? Какие зимой малиновые окна? Когда загораются все эти светодиодные или флуоресцентные лампы для растений.

Мне эти окна напоминают костёр. Мне эти окна напоминают кипрей (цветёт в овраге). Мне эти окна напоминают закат. Напоминают просоленные грузди (когда они просолятся хорошо, то станут тоже такого немного малинового цвета). Мне эти окна напоминают свет в ванной, когда там проявляется фотоплёнка. Да, всё так.

Но ведь мало кто из нас с вами задумывался, проходя под этими розоватыми огнями (как художники бы, наверно, сказали – цвета фуксии), что там в каком-то доме застыл и тихо-тихо смотрит на вас хамелеон. Ну или какой-нибудь теплолюбивый геккон. Или агама.

У меня у друзей жила на утеплённом балконе игуана. Она зимой прижималась к стеклу, в окно смотрела.

Игуаны сокращённо называются иги. Просто иги. И Москва, которую я узнала сейчас, под игом иг.

Эта Москва с какими-то её потаёнными уголками, угольками. Эта Москва с горящими бортовыми огнями подоконников.

Но как же я узнала её? А дело в том, что я работаю сейчас в магазине. В одном маленьком и уютном магазине. В одном маленьком зоомагазине. Который не для кошек или собак. И не для рыбок. И даже не для попугаев с шиншиллами. И даже не для хорьков. То есть не для тех, к кому мы всё-таки с вами все привыкли.

Мой магазин – он для всего того странного, ползущего, извивающегося, перебирающего и семенящего лапами, шипящего. Замирающего и подкарауливающего кого-то в засаде, мимикрирующего.

Для всего того, что нас обычно пугает, завораживает. Когда и страшно, и при этом ты уже и глаз отвести своих не можешь.

Это действительно очень странные животные. Их редко у нас заводят дома. Но тем не менее заводят. И им, конечно же, тоже нужна своя забота.

И вот наш магазин на этот случай. Он для хладнокровных животных, пресмыкающихся. Но к которым мы относимся, как вы уже, наверно, понимаете, с теплотой.

И поэтому у нас в магазине есть всё, что необходимо для содержания в домашних условиях гекконов. У нас есть всё, что необходимо для содержания в домашних условиях хамелеонов (чаще йеменских, но попадаются и более ценные – пантеровые). У нас есть всё, что необходимо для содержания змей (как правило, маисовых полозов). Есть всё, что необходимо для содержания в домашних тепличных условиях тараканов (как правило, мадагаскарских шипящих). У нас есть всё для содержания в домашних условиях птицеедов…

В этом списке я обычно запинаюсь на мокрицах. Да и вообще на вот этих куда-то ползущих кивсяках (из отряда многоножек).

И да, у нас здесь продаются сверчки. И сверчков много. Сверчки – они сейчас очень востребованы, в топе. Сверчки первые у нас среди всех кормовых насекомых по заказам.

И я их развожу – и агамам, и гекконам. Наших здесь живущих гекконов тоже ими кормим. Для пищевых насекомых, к которым относятся сверчки, у нашего зоолога Оли есть пинцетик. А иногда – просто палочки от суши.

Оля зажмёт сверчка этими деревянными палочками от суши, обмакнёт его в порошок с витаминами и кальцием. Хамелеоны навстречу этому припорошенному всякими витаминными слоями сверчку моментально стреляют языком.

Одновременно у нас сама Оля ест тут суши. И тут главное – эти палочки уже под конец не перепутать! Оля, палочками берущая суши для себя. И Оля, палочками зажимающая геккону сверчка.

Саранчу я тоже вам могу привезти. И дрозофилу – она же муха-меланогастер и она же всем известная плодовая мушка. Это родственница, да-да, этих самых дрозофил, которые постоянно заводятся на фруктах, которым нравится вот это всяческое преображение жизни и ещё вино. Когда всё бродит. И когда на подоконниках стоят банки. Банки, банки. Все – в перчатках. И на этих банках перчатки все надулись. И то ли банки разгоняют своими растопыренными ладонями мух, то ли им, мухам, машут.

Но эта наша дрозофила-меланогастер и дрозофила-хидея (это ещё один вид плодовых мушек) – они не простые. Они разводятся в инсектариях специально. Они в основе рациона для очень многих и многих рептилий в юном возрасте. Ими выкармливают новорожденных гекконов, богомолов.

И эти мухи, они у нас здесь продаются в стаканах. Да, в стаканах. В таких пластиковых прозрачных стаканах, в которых летом ещё продаётся в кофейнях навынос лимонад.

Поверх стакана у нас такая матерчатая сетка, перетянутая резинкой. И мухи снуют вверх и вниз под этой сеткой.

А вот когда мы стаканами стучим, вот именно когда мы стучим, то эти мухи оседают ненадолго на дно. Что нам и надо. Потому что в этот момент, когда они хотя бы немного успокоились, мы и можем уже, в конце концов, приоткрыть эту сетку с мухой и отсыпать её кому-нибудь из наших животных на обед.

Муха – основа благополучия магазина. «Все под мухой ходим!» – обычно так шутит наш начальник. «Муха по полю пошла, муха денежку нашла…» (Это он выдал премию.)

«В окно смотрел и мух давил…» («Евгений Онегин»).

И вы знаете, что муха – это ещё и такая малюсенькая рюмка.

И наш любимый художник – Альфонс Муха.

И если мы куда-то спешим, то это мухой.

Ну и наш любимый подарок, сувениры, – тысячелетняя застывшая муха в янтаре.