Ведьмочка в Академии Магов 5 - Оксана Гринберга

Рассказала наутро обо всем матери, но та лишь пожала плечами. Заявила, что не понимает, откуда такие мысли могли взяться у меня в голове. Наверное, на ярмарке от приезжих нахваталась всякой гадости!

Никаких чулок в доме Норрисов никогда не было и не будет. Эти штуки – удел столичных богачей, тогда как мы – простые крестьяне, для которых пережить зиму за счастье, так что мне стоит выбросить эти глупости из головы.

Но я не смогла, и этой ночью чулочки приснились мне еще раз.

Вот и сейчас я уселась за стол напротив Идана, моего десятилетнего брата, уже схватившегося за ложку. Мать поставила на стол рагу из брюквы и оленины, сказав, что это мое любимое кушанье, она специально для меня приготовила.

Но я…

Идущий из котелка запах внушал мне отвращение, хотя я даже не попробовала рагу на вкус. Может, все будет не так уж и плохо?

Но никто не начинал есть, пока не появится отец.

- Кстати, это ты брал мои вещи, пока я болела? – поинтересовалась я у брата, решив не обращать внимания на то, что тот корчил мне страшные рожицы. – Думаю, ты в них копался, потому что…

Мне многого не хватало, я это чувствовала. Пусть память не спешила ко мне возвращаться, но…

- Ничего я не копался, – возразил мне Идан обиженным голосом.

- Копался, и еще как! – заявила я брату.

Не поверила его словам, потому что он постоянно врал и ябедничал. А еще подглядывал, когда я мылась в бане или укладывалась спать.

- Разве ты не слышал, что если будешь брать чужое, то у тебя отсохнут руки? – намекнула ему.

- Это у тебя отсохнут руки, – возмутился тот. – Потому что ты постоянно берешь чужое!

- О чем ты говоришь? – нахмурилась я. – Ничего чужого я не беру, мне бы свое вернуть.

- О том, что это не твои вещи, а моей настоящей сест…

Но Идан не договорил, потому что мать резко развернулась и ударила его деревянным половником по голове.

Звук был громким, и лицо брата перекосилось от боли.

- Ну-ка, замолчи! – воскликнула мама. – Сейчас же закрой рот, поганец! Это Сильвеста, твоя сестра, уясни ты наконец! Только попробуй еще раз сказать такое, и отец выпорет тебя в амбаре!

- Да, мама! – всхлипывая, произнес Идан. – Я все понял, не нужно меня пороть! Она моя сестра, а из ее сундука я ничего не брал. Там все равно нечего брать!

И уставился на меня как на своего врага, из-за которого его только что огрели половником, но могли, при плохом раскладе, отходить еще и вожжами в амбаре.

Это меня почему-то взбесило. С другой стороны, почему Идан считает, что я – не его родная сестра?! Он снова врет, или же…

- Но если это не ты, тогда кто… Кто украл мои чулки?! – воскликнула я, подскакивая на ноги.

Отодвинутый мною стул грохнулся на пол, что вызвало у меня приступ головокружения, а потом с моих губ сорвалось и вовсе неведомое.

- И еще, где моя мухараша?! – повернувшись, спросила я у отца, чья высокая и мрачная фигура застыла в дверном проходе.

Он снова стоял и смотрел на меня, но в его глазах я не увидела никакого проблеска любви ко мне, его дочери. Одно лишь холодное безразличие, сменившееся изумлением.

Потому что незнакомое слово «мухараша» пришло ко мне словно из ниоткуда, следом к глазам прилили слезы, а к рукам – магия, закрутившаяся ярко-синими вихрями над ладонями.

Магия, которой не могло быть в семье Норрисов.

Ведь мы – простые крестьяне, пытающиеся выжить в долине рядом с Источником, каждый месяц собирающим свои кровавые жертвы.

- Сейчас же это прекратить! – раздался рык отца, такой громкий, что все стихло само по себе.

Как синие вихри над моими ладонями, исчезнувшие без следа, так и множество вопросов, уже готовых сорваться с моих губ. А еще что-то давящее, крутившееся в голове, сидевшее внутри меня…

То, что могло дать ответы на терзавшие меня вопросы – объяснить, что я делала так близко к Источнику и что именно там со мной произошло.

А еще кто такая мухараша и почему мне нет жизни без чулочек с алыми бантиками на завязках.

Но все это тоже растворилось без следа, как и надежда на ужин, потому что отец совершенно безжалостно выгнал нас с Иданом из-за стола. Велел, чтобы мы убирались вон и за свое поведение ложились спать голодными.

Еду мы получим только тогда, когда перестанем собачиться и вести себя так, словно мы – дикие букхи, потомки вышедших из Тьмы.

- Это ты во всем виновата! – обиженным голосом заявил Идан, когда мы с ним были уже возле двери, ведущей из большой гостиной.

Наступил мне на ногу, за что совсем немного влетел лицом в дверной косяк – я не собиралась ничего спускать ему с рук. Никому не позволю обижать меня безнаказанно!

На это мы услышали от отца, что завтрака мы тоже можем не ждать. И он еще посмотрит, будет ли у нас обед.

- Ну уж нет, это ты все это заварил! – заявила я в сердцах Идану. – Так что топай отсюда и держись подальше от меня, пока нас с тобой не выпороли в амбаре. – От этой мысли я почувствовала, как внутри всколыхнулся гнев. Получать вожжами без вины я не собиралась. – Кстати, почему ты сказал, что я – не твоя сестра?!

На это Идан зыркнул на меня исподлобья, но отвечать не стал. Наверное, боялся тех самых вожжей вместо завтрашнего обеда.

Но уже скоро брат ушел в сени, где отец, поужинав, чинил упряжь – подозреваю, Идан думал выслужиться, а затем выпросить прощение вместе с ужином.

Я же ничего такого делать не собиралась – не чувствовала себя в чем-либо виноватой, – но ужин пришел ко мне сам. Мать украдкой принесла мне кусок хлеба, немного сыра и стакан молока.

- Съешь, пока отец не видит, – быстро произнесла она.

- За что он меня так ненавидит? Что я ему такого сделала? – спросила я, в очередной раз размышляя, что совсем не похожа на мать, а уж на отца тем более. – Я стараюсь изо