Путь к себе - Ольга Усачева
Когда-то в детстве она хотела рисовать, украшать свою маленькую комнатку. Тогда она обожала с мамой копаться в цветнике и в саду. Но уже тогда мама настраивала ее, что надо хорошо учиться, чтобы попасть на хорошее место, а не ковыряться всю жизнь в земле.
Родители хотели лучшей для нее доли, Юля это понимала и была им благодарна за всё. Вот только в какой-то момент Юля сама от себя отбросила радости жизни играя роль хорошей девочки. Никто ей не виноват, она просто сильно старалась…
Сейчас она отдала все долги. Родителей не стало, и не надо быть больше хорошей дочкой. Сын вырос и живет своей жизнью — для него тоже не надо быть такой уж хорошей мамой. Муж тоже рано или поздно успокоится.
Оказывается, можно жить просто так, не как хорошая девочка. Можно делать ошибки и жить для себя.
За первое лето Юля отдохнула в родном доме, отоспалась, ушли куда-то все ее болячки. В то лето она вспомнила свои навыки работы в саду, насажала цветов в палисаднике и вырастила овощей на всю зиму.
В августе она съездила в гости к своей тёте на Алтай, она много лет мечтала об этой поездке, но все никак не находила времени. Посмотрела на величественные горы, о которых мечтала долгие годы, и почувствовала себя песчинкой в этом огромном мире. Но, в то же время, наполнилась какой-то бесконечной силой в горах и поверила, что она тоже может мечтать и исполнять свои мечты.
Зимой Юля записалась на курсы ландшафтного дизайна, и следующей весной она уже брала небольшие заказы по обустройству садов и участков в своём районе.
У нее было много планов и целей на будущее, но это не были цели, которые «надо» достичь, чтобы быть хорошей девочкой. Это были цели, которые хотела просто Юля — взрослая женщина, которая выросла из «хорошей девочки».
Крысиный хвостик
— Лариска-крыска! Лариска-крыска!
Обидные слова доносились до девочки и больно кололи в спину. Хотелось закрыться, вжать голову в плечи и убежать. От многолетней привычки Лариса и правда всегда сутулилась и втягивала голову, отчего ее подростковая высокая худенькая фигурка казалась изломанной и гротескной.
Разве она виновата, что у нее «три волосинки», как говорила ее подружка Анька? Даже анекдот ей рассказывала «У одной девочки на голове росли всего три волосинки. Собралась она идти на дискотеку, решила сделать себе прическу. „Заплету косичку“ — решила девочка. Только начала плести косичку из трех волосин, выпала одна. „Ну, ничего — сделаю хвостик“. Только стала собирать две волосинки в хвостик, как еще одна волосинка выпала. „Ай, ладно — пойду с распущенными“ решила девочка».
Лариса вместе с подружкой смеялась над этим анекдотом, но в душе было горько, потому что она прекрасно понимала ту девочку из анекдота. Понимала, как хочется сотворить хоть какую-то красоту из трех волосинок.
Конечно «три волосинки» — это только так называется. Лариса совсем не была лысой. Годами взращенная коса доставала до пояса. Правда коса эта была толщиной в пару сантиметров. «Крысиный хвостик». Именно из-за этого хвостика Лариса и терпела обидную кличку «Лариска-крыска» от одноклассников. Она даже злилась на родителей за это дурацкое имя. Не могли они ее по-другому назвать? Может быть, не ассоциируя ее с мультяшной крысой из «Чебурашки», не так бросался бы в глаза людям ее «крысиный хвостик».
Ларисе было семнадцать лет, и всю свою жизнь она мечтала иметь густые, роскошные длинные волосы. Как у мамы. У той была коса толщиной в мужскую руку цвета спелого каштана. А когда мама распускала свою косу, то волосы покрывалом могли укрыть ее до пояса.
Лет до пятнадцати Лариса все надеялась, что природа возьмет своё, проснутся мамины гены, и она станет такой же красавицей. Мама поддерживала в ней эту мысль, говоря, что у нее самой лет до тринадцати были жиденькие волосы, а потом неожиданно изменили структуру, стали густые и волнистые. Правда, у мамы от рождения цвет волос был насыщенный, темно-каштановый, а Ларисе достался цвет пепельно-русый, как у папы, что еще больше подчеркивало печальную картину.
Что только Лариса с мамой ни делали, чтобы «разбудить» дремлющие волосы девочки! «Расти коса до пояса — не выпади ни волоса» приговаривала мама, поливая в бане волосы дочери березовым отваром. Тогда еще, лет до двенадцати, они использовали природные средства: делали отвары из крапивы, ромашки, хвоща полевого, дубовой коры. Из корня лопуха делали масло и втирали в кожу головы. А какие только маски они не придумывали, от безобидных яичных желтков до ядреной кашицы из растертого лука.
Когда стало понятно, что доморощенные средства не дают эффекта, мама Ларисы начала выписывать по почте чудодейственные бальзамы и маски, купившись на многообещающую рекламу. От этих средств или не было никакого действия или у Ларисы чесалась кожа головы, а толку было ноль.
Однажды после очередной «волшебной» маски а Ларисы пучками стали выпадать и без того реденькие волосёшки. Это был самый горький опыт её экспериментов с волосами, потому что после той маски мама, не скрывая слёзы, подстригла Ларису под мальчика. Другого выхода они не видела, ведь волосы висели реденькими сосульками, как у столетней старухи.
Как ни странно, короткая стрижка Ларисе понравилась. Было удобно мыть и сушить волосы, стало легко голове, и не нужно было заплетать каждый день в школу косичку. Вот только обзывательства со стороны одноклассников усилились троекратно. «Фу, тифозница! Больная! Лысая!»
Лариса плакалась маме в плечо, говоря, что больше никогда в школу не пойдет, а мама ее утешала: «Ничего, Ларочка, потерпи. Волосы — не зубы, скоро вырастут».
Отрастали волосы из мальчишечьей стрижки отвратительно, волосы на висках и на шее торчали в разные стороны, что не добавляло красоты девочки.