Ловелас. Том 9 - Илья Взоров

— Сегодня агенты Федерального бюро расследований изъяли из редакции материалы июльского номера «Ловеласа». В этом номере опубликованы: рассказ Эдгара Аллана По, рассказ Ги де Мопассана, новелла современного американского автора, интервью с чемпионом мира по боксу и очерк по истории Мексики. — Я сделал паузу. — Я прошу федеральное правительство Соединённых Штатов уточнить, какое именно из перечисленных произведений оно считает непристойным. Чтобы редакция могла принять меры.

Развернулся и ушёл.

Кто-то крикнул мне в спину вопрос про арестованного сотрудника. Я не ответил. Ответ у меня был, но такой, который печатать нельзя.

— Красиво повернул — одобрил Аарон мое выступления — Это не про нелегальную перевозку, это про цензуру! Молодец

— Уже использовал этот прием — вздохнул я — Повторяюсь.

— Лучшее враг хорошего. Работает и ладно.

* * *

В машину сели вдвоём. Гвидо за руль, Аарон рядом. Хэнка я оставил в здании — пусть его веренный вид успокаивает сотрудников…

— Пора подключать Вашингтон, — сказал я, когда мы выехали на бульвар. — У меня там есть кому позвонить.

— Нет.

Адвокат сказал это без раздумий, и это меня остановило. Обычно он взвешивает.

— Почему нет?

— Три причины. — Аарон повернулся ко мне вполоборота. — Федеральное уголовное дело из Вашингтона не закрывают. Из Вашингтона его в лучшем случае притормаживают, а приторможённое дело хуже открытого: оно висит, и его нельзя выиграть. Это раз. Как только ты начнёшь звонить в столицу, об этом узнают все, включая тех, кому знать не надо. Это два. Миллера ранили, она засуетился, давайте нажмем.

— А три?

— А три — я знаю прокурора.

— Откуда?

— Откуда и ты. Забыл январь?

— Хелен Прескотт⁈

— Да. Делает девочка карьеру. Далеко заберется.

Я хмыкнул.

Декабрь, молодая женщина в графитовом костюме ровным голосом излагает мне процедуру экстрадиции, ни разу не заглянув в бумаги. Чёрные глаза, жемчуг в ушах, короткие ногти без лака. Температура в помещении тогда упала градусов на пять.

Заместитель окружного прокурора графства Лос-Анджелес, бюро экстрадиций.

А теперь, значит, федеральный уровень.

— Ее кто-то двигает?

— Без сомнения. Это очень серьёзное повышение, — сказал Аарон.

Здание федерального суда на Норт-Спринг-стрит — тяжёлый бежевый параллелепипед в семнадцать этажей, с почтой на первом и судами выше. Нас приняли в четверть восьмого, и это уже кое-что говорило: в четверть восьмого прокуроры сидят на работе только тогда, когда у них перспективное дело.

Кабинет был маленький и безликий. Стол, два стула для посетителей, шкаф с кодексами, окно во двор. На столе лежала папка, и я узнал корешок. Подшивка отдела распространения. Из третьего шкафа.

Хелен Прескотт за год не изменилась ничем, кроме костюма. Костюм стал темнее. А нет, еще появились модные очки, как у Аарона, с тонкой оправой, на цепочки. Добирается себе веса в глазах окружающих?

— Мистер Штейн. Мистер Миллер. — Она указала на стулья, не вставая. — У вас двадцать минут. В восемь у меня встреча.

— Уложимся, — сказал Аарон.

— Тогда сразу обозначу рамки. Мистер Крамер задержан на основании жалобы под присягой. Первое явление перед комиссаром — завтра в десять, вопрос о залоге решается там, не здесь и не мной. Материалы изъяты по судебному ордеру, законность которого вы вправе оспаривать в установленном порядке. Существо дела я с вами обсуждать не обязана: вы пока не сторона.

— Не обязаны, — согласился Аарон. — Я и не прошу обсуждать существо.

— А что вы просите?

— Двадцать минут вашего времени на разговор о ваших собственных перспективах.

Бровь у неё поднялась. За год эта бровь ничего не забыла.

— Слушаю.

— Статья тысяча четыреста шестьдесят два требует доказать, что материал непристоен. Это элемент состава. Без него нет преступления, сколько бы накладных вы ни изъяли. — Аарон положил портфель на колени и не стал его открывать. — Так вот, мисс Прескотт. По журналу «Ловелас» есть вступившее в силу судебное решение. Округ Сан-Педро, графство Лос-Анджелес, судья Ди Маджо. Тираж был арестован, дело рассмотрено по существу, выслушаны эксперты, издание исследовано целиком — и признано не подпадающим под критерий непристойности.

— Мне известно об этом решении. Это ничего не значит, у нас будут собственные эксперты в суде.

— Тогда вам, вероятно, известно и то, что оно не единичное. За полтора года тот же вопрос ставился ещё в одиннадцати штатах. Иллинойс. Огайо. Массачусетс. Индиана. Мичиган. Везде арест тиража, везде суд, и везде калифорнийский прецедент принимался, аресты снимались. Три из этих дел прошли апелляцию и устояли.

Прескотт выслушала до конца, не перебив ни разу. И ответила так, что я понял: год на федеральном уровне прошёл для неё не зря.

— Мистер Штейн, вы опытный адвокат, и вы прекрасно знаете, что всё, что вы сейчас перечислили, — это решения судов штатов. Ни одно из них не связывает федеральный суд. Соединённые Штаты не были стороной ни в одном из этих процессов, преюдиция против правительства не действует. Одиннадцать решений — это одиннадцать чужих решений.

— Совершенно верно, — сказал Аарон.

Она чуть качнула головой.

— Тогда зачем вы их перечисляли?

— Затем, что я говорю не о праве. Я говорю о том, как это будет выглядеть.

Прескотт откинулась на спинку стула.

— Продолжайте.

— Вы выйдете в федеральный суд, перед калифорнийскими присяжными. И в первый же день защита выложит на стол одиннадцать судебных решений подряд, каждое из которых констатирует, что это издание не является непристойным. Вы совершенно правы: ни одно вас юридически не связывает. Но их будет одиннадцать. Двенадцать человек в ложе присяжных будут смотреть, как секретарь зачитывает их по очереди, и к четвёртому они перестанут слушать, а к восьмому начнут смотреть на вас. Зачем тут тратят наше время?

В коридоре кто-то катил тележку.

— Дальше, — сказала Прескотт.

— Дальше — человек, которого вы сегодня задержали. Ларри Крамер, двадцать три года, начальник отдела рассылки. Он подписал накладную на триста восемьдесят коробок с журналом, законность которого подтверждена судом штата, где он живёт и платит налоги. Подписал в рабочее время, на рабочем бланке, лицензированному перевозчику, с указанием маршрута. Ровно то же самое в этой стране каждый божий день делают тысячи людей.

— Он подписал перевозку через границы штатов.

— Как и всякий, кто отправляет что бы то ни было дальше Сан-Бернардино.

— Мистер