Ночной кофе - Ник Тарасов
Я взял верхнюю деталь и достал микрометр. На скобе было выбито «Зорин С.». После смерти отца я носил его микрометр с собой. Покрутил барабан, проверил размер.
— Плюс два. В допуске, — сказал я.
Лёшка кивнул, но остался рядом.
— Павел Сергеевич, зарплата тридцатого будет?
— Будет. А что?
— За квартиру отдавать. Хозяйка просила с утра перевести.
Он снимал однушку в Заборье. Я знал, что за лишние часы ему доплачивали далеко не всегда. Каждый месяц собирался разобраться и оставлял до следующего.
— Переведёшь, — сказал я.
Лёшка пошёл переодеваться. Я положил деталь на стол и заметил Галю в дверях. Она ждала, пока мы договорим.
— Павел Сергеевич, зайдите к себе. Я сейчас поднимусь к вам.
* * *
Галя разложила платёжки на моём столе. Через окно за её спиной был виден цех. Лёшка уже ушёл, Семёныч заступил вместо него.
— «Машкомплект» за сентябрь не прошёл, — сказала она.
— Ещё нет?
— Август они задержали на двадцать дней. Теперь сентябрь.
— Позвоню Севрюгину.
Она придвинула ко мне два листа.
— Лизинг двадцать восьмого. Зарплата тридцатого. Если до конца недели деньги не придут, придётся брать с кредитной линии.
— Бери. К пятнице закроем.
Галя посмотрела на меня поверх очков.
— Он уже обещал пятницу?
Я потянулся за телефоном и остановился. Севрюгину я ещё не звонил. Пятницу назначил сам, успел сообщить Гале и теперь собирался её подтверждать.
— Сегодня с ним поговорю.
Она оставила платёжки на столе.
— Тула у нас в выручке шестьдесят один процент. По году.
— Я знаю, Галя.
— Тогда вы понимаете, почему я к вам с утра.
Галя осталась у двери. Пришлось звонить при ней.
Севрюгин ответил на третьем гудке. В трубке щёлкал поворотник. Витя что-то жевал и одновременно пытался поздороваться.
— Паша, дорогой! Ты чего с утра пораньше?
— Витя, сентябрь у тебя завис.
— Знаю. У нас казначейство переезжает, второй этаж под ремонт закрыли. Бухгалтерия на коробках сидит. К пятнице всё уйдёт, слово даю.
Я посмотрел на Галю. Она стояла у двери и слышала мой разговор.
— Мне зарплату платить. Ты дату проверь, чтобы я потом своих людей не собирал.
— Паш, ну ты чего? Двадцать лет работаем. Когда я тебя кидал?
Я был свидетелем на его второй свадьбе. Его сын проходил у меня практику. С деньгами Витя раньше не подводил, августовскую задержку закрыл.
— Хорошо, жду до пятницы.
— Фланцы-то готовы?
— Завтра машина.
— Вот и отлично. Всё, я на совещание. Обнял.
Он отключился. Галя приподняла брови.
— К пятнице, — сказал я.
— Я зарплату пока подготовлю.
Когда она вышла, я придвинул платёжки к себе. Без тульских денег платить людям предстояло из банковских. Лёшке я уже пообещал.
До большого контракта у меня было одиннадцать заказчиков. Мы брались за мелкие партии, с каждым приходилось торговаться. Потом Севрюгин предложил забрать весь объём для коломенских станкостроителей. Я согласился и начал отказывать мелким: мешали большому заказу. Объём вырос втрое. Я купил в лизинг новую линию, взял кредит на работу.
Про яйца в одной корзине я слышал. Мелкие заказчики вечно просили скидку. Витя брал всё по нормальной цене, и мне нравилось с ним работать.
На кредит у меня было личное поручительство. Подписывал его стоя у банковской стойки, торопился на отгрузку. Я решил, что ради двух подписей можно и постоять.
Я убрал платёжки в папку. До пятницы оставалось несколько дней. В августе ведь заплатили.
Дима вошёл без стука и поставил свою чашку рядом с моей. Младшего брата Ольги я взял к себе пятнадцать лет назад, после того как он вылетел из института. Получился хороший коммерческий директор. Дима умел договориться даже с человеком, которому я уже успел нахамить.
— Паш, Кулагин звонил. Привет тебе. Спрашивал, как линия.
— А что с линией?
— Всё хорошо. Я так и сказал. Он третий центр предлагает, на той же ставке.
— Нам бы с этими двумя рассчитаться.
Дима отпил кофе.
— Ты подумай. У него предложение долго висеть не будет. Другим дороже отдаст.
— Подумаю.
Говорить ещё раз, что покупать я ничего не собираюсь, было дольше. Дима смахнул со стола каплю кофе и вышел. Стекло в двери дрогнуло.
С Кулагиным мы жили в одной комнате в общаге Станкина на Войковской. На третьем курсе торговали подшипниками на Тушинском: Игорь зазывал, я принимал деньги. Потом он ушёл в финансы. Два года назад дал мне линию под контракт, ещё не подписанный на бумаге.
Я тогда приехал домой довольный, рассказал Ольге, как повезло с другом.
— Радоваться будем, когда рассчитаемся, — сказала она.
Тогда я отмахнулся. Сейчас вспомнил и потянулся за своим кофе. Он давно остыл.
* * *
В три мне позвонил технолог Севрюгина. Мы быстро разобрали ноябрьскую партию, и он попросил добавить сорок штук сверх графика.
— Коломна давит, Павел Сергеевич. К декабрю нужно.
Я открыл график. Придётся работать ещё две ночи, но сделать можно.
— Заявку присылайте.
— Спасибо. Виктор Андреевич просил передать, что по оплате всё в работе. Чтобы вы не переживали.
— Я не переживаю.
Мы попрощались. Я ещё посидел перед ноутбуком. Про деньги технолог заговорил сам. Видно, Витя после нашего звонка успел предупредить его.
В графике я добавил сорок штук. Заказчик собирался работать дальше, вон ещё просил. Значит, деньги будут. Я закрыл ноутбук и спустился к Семёнычу.
У ворот стояли ящики для Тулы. Я снова проверил в телефоне время подачи машины, проверил бирку на ближнем ящике и поправил отклеившийся угол.
— Отгружаем? — спросил Семёныч.
Я прижал бумагу ладонью, чтобы клей схватился.
— Отгружаем.
* * *
Ольга поставила на стол кастрюлю с картошкой, потом сковородку с котлетами и села последней, как садилась всегда. Настя уже ела. После льда она ела так, что я иногда останавливался посмотреть.
У Ольги в школе искусств шёл набор, и она рассказывала про мальчика, которого привела бабушка. Мальчик сыграл «Собачий вальс» двумя пальцами, а потом, пока бабушка заполняла анкету, подобрал на слух рекламу из телевизора, всю, с модуляцией. Ольга даже отложила вилку, чтобы показать, как он перебирал пальцами. Мальчишку привели сегодня, а она уже за него радовалась. Я слушал и ел. Мне нравилось, как она рассказывает про учеников. У неё в такие минуты менялся голос.
— Взяла?
— Взяла. Бабушка спросила, есть ли