Черный замок - Данил Коган
Лагерь получился здоровенным — люди располагались на земле на узлах собственного скарба. Загорелись костры, на которых готовили скудные продукты.
Мы с командой тоже наскоро сготовили и схарчили ужин. Накормили наших гигантов — благо кольцо позволило мне взять для них недельный запас корма. Травкой с обочины костерогов не покормишь, как выяснилось. Спасало, что зверюги жрали любую растительную массу вместе с корой и древесиной, просто её нужно было до хрена. А ликаны на Ярмарке продавали корм для подобных животных тоннами, за копейки. Наша семейка жиробасов потребляла в день полторы-две сотни килограмм жратвы. Я с ужасом смотрел, как уменьшается казавшийся бесконечным запас.
Как только солнечный свет потускнел, Шайя забрала своих девочек и, отправив их в разные стороны, сама лёгкой тенью скользнула в лес. Минут через десять прибыл Морт, но сразу на разведку лететь отказался. Сидел на пеньке, хрустел вяленым мясом и делал вид, что чрезвычайно утомился. А может, и правда устал — черт его разберёт, хитреца ушастого.
— Девка твоя, Илья, меня выслушала и даже подсуетилась, вроде, гля чо. Но не знаю, чем там закончилось, порхать-хлопотать. Не думаю, шо в Рубежном будут довольны четырём сотням лишних ртов, жевать-глотать. Фургон с утра будет, мужик сразу выехал, как тока я в него плюнул легонечко. С вами, с людьми, иначе нельзя. Тупые, гля чо.
— Отлично, спасибо, Морт. Сгоняй на разведку всё-таки, как поешь. Максимально по дороге посмотри, что творится. Шор беспокоится, что за нами может идти сильный отряд. Вот и проверь.
— Ненавижу летать ночью. У меня мож куриная слепота, гля чо.
— Хватит звездеть. У тебя есть режим ночных съёмок, сам говорил!
— С чего ты взял, Илья, что я сам этим глазом че-та вижу, а?
Я даже не нашёлся сперва, что ответить. Это как вообще?
— Ну, как-то же ты летаешь ночью, — обескураженно сказал я.
— Ночью я сплю. Просто выбираю местечки поукромней. Ксара всякий обидеть норовит. Может обидеть не всякий, кусать-плювать, а вот хочут многие! Ладно, ладно. Слетаю-разведаю. Тока ради тебя, Илюшенька. И нашего качать-крошить отряду. Зелье ночного глаза дай, гля чо, я знаю, у тебя есть.
Пришлось выдать дрону пузырёк с ПНВ. Морт свалил.
Мы сидели у костра, прикрывшись со стороны леса тушами костерогов, с аппетитом жующих ликанскую смесь травок. Доспехи никто из бойцов не снимал. Всё, что нам оставалось, — это ждать донесений разведчиков.
Солнце окончательно спряталось, свет погасили. На небе проступил знак в обрамлении мелких светящихся точек. Большинство наших дремали, расположившись на попонах костерогов и положив седла под головы.
Я бездумно подбрасывая в костер мелкие веточки, наблюдая как из жадно пожирают язычки огня. Напротив меня из темноты сгустилась наглая рожа Морта.
— Везде слетал, всё смотрел-зырил. Тама диргов тьма на дорогу повылазила. Лагерь разбили, сидят-жрут. Я в пару котлов плюнул и сюда. Оне далеко ещё. Утром слетаю-гляну, кто куда. Но если эти телепни не поторопятся, нас догонют легко. Так что поднимайте всех затемно! Бежать-паниковать пора уже, гля чо!
— Да не ори ты, божечки. Сейчас будет тебе «бежать-паниковать», хрен соберём их по лесу потом.
Я со вздохом поднялся и пошёл искать Викану. Надеюсь, она ещё не легла.
Повезло. Жрица сидела у костра напротив Профа. Они о чём-то вполголоса беседовали.
— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но есть срочное дело, — оба уставились на меня, сразу замолчав. — Надо народ поднять пораньше, накормить до восхода солнца. И с первыми лучами — в путь. На дороге диргов полно. Могут догнать. И надо как-то придумать, как идти побыстрее. Возможно, кому-то придётся расстаться с частью вещей. Или на телеги покидать — неважно, чьи они уже. Ты своих людей лучше знаешь, Викана. Сама всё реши. Но если мы рано утром не стартуем, причём в приличном темпе, рискуем стать шашлыком у диргов.
Жрица поднялась с трудом разгибая колени. Стоя она едва достигала мне макушкой середины груди. За день её лицо осунулось, а плечи сгорбились, как будто она как минимум полкаравана на себе тащила.
— Сейчас пойду скажу своим старшим. Насчёт вещей, — она покачала головой, — нужна будет помощь. Иначе они вцепятся в свои пожитки, как утопающий в корягу. Так что, может, и солдатики пригодятся. Люди. Что сделаешь.
— Угу, чтобы меня здесь вообще все проклинать стали. Да ладно, надо будет — наведём порядок. Но только с твоего явного одобрения, жрица. Я не собираюсь здесь за всех отдуваться.
— Да будет тебе и одобрение, и благословение, и что хошь! Хоть дополнительная плата за хлопоты. Доведи людей только. Не брось на полдороге, витязь. Знаю, что сами виноваты. Но вот так оно.
О, как прижало, так сразу и доплата появилась. Витязя нашли, блин. Хорошо, не рыцаря. Я тяжело вздохнул.
— Сейчас с десятником переговорю. Он как раз вторые караулы разводит, не спит ещё. Думаю, ребята помогут. Но я хочу завтра услышать чёткую речь на тему: «ускоряемся, мля, телепни, иначе сдохнем» — от тебя в первую очередь! И от твоих «старших».
— Всё будет, не сумлевайся даже. Я еще не выжила из ума, хоть и живу давно, да в глухой деревне на краю Зыби. Всякого повидала. Просто давно нас несчастья такие стороной обходили. Расслабились люди. Думали, всегда так будет. А здесь нет ничего постоянного! Так Владыками заведено испокон. Иди, витязь, я всё исполню.
Я пошёл к нашему костру, а бабка засеменила тормошить «старших». Ну, с утра посмотрим, к чему всё это приведёт. Всегда мечтал стать пастухом при стаде баранов, блин. Ещё и последнее у людей отбирать, как гопник какой. Настроение испортилось окончательно.
После переговоров с десятником я уже собирался тоже надавить на массу. Но словно тать в ночи явилась Шайя.
— Илья, поднимай наших. Те р-ребятушки, которых мы сегодня р-разгнали, здесь. И собр-рались устр-роить нам ночной тар-рарам. Надо их встр-ретить.
Ну отлично! Как раз хочется кому-нибудь в жбан зарядить. Так чтобы зубы отлетели на километр. В охреневший диргский жбан!