Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

— Возможно. Я не агент и менять маски не умею. Проехали. Ты мне вот лучше что скажи — что у нас с Египтом? Мама кратко ввела в курс дела, но она, понятно, далека от политики.

— С Египтом плохо все, сын и помочь им, боюсь, мы не успеем. Все небо над ним перекрыто ПВО персов — не прорваться. На воде — турецкий флот. Слабей нашего, но если полезем, бойня будет жаркая. Это же касается и суши. И даже объединившись с нашими союзниками, которым в принципе незачем помогать Египту, мы потратим слишком много времени. У Тутмоса есть максимум месяц, а после династия Низами падет.

— А что этих шакалов так туда тянет, не выяснили?

— Увы, нет. И Каома молчит. Но, судя по всему, она действительно не знает. Есть какая-то тайна, неизвестная нам, о которой они знают. В общем, это не наша война, как бы ни горько было это говорить. Наши войска устали и еще нескоро вернутся домой. Не все наследие кайзера уничтожено, еще остались маги, верные лишь ему. Они сформировали отряды и устроили партизанскую войну — нападают на склады и обозы, тревожат гарнизоны. Мы их ловим, конечно, но не всегда. Да и специалистов по их поиску у нас не так много, и армия в этом деле не помощник. Так что у нас пока банально нет сил для переброски в Египет. А если бы и нашлись, то непонятно, зачем бы нам это делать? Фараон помощи у нас не просит, а сами мы лезть не можем — с турками и персами у нас войны нет.

— Но ты же понимаешь, что я отправлюсь туда?

— Зачем, позволь спросить?

— Спросить позволю, но ответа не дам. Просто поверь мне, что так надо.

— Это из-за Анубиса?

— Не только. Но да, он в этом замешан. Скажем так, без него ничего не получится.

— Любишь ты нагонять тумана.

— У меня хорошие учителя. Хотя до вас мне еще далеко.

— Хорошо. Это твое решение, и я не могу ему противиться. Но, надеюсь, ты хотя бы поедешь туда, когда поправишься?

— Ты сказал, что через тридцать дней Египет падет…

— Это по самым оптимистичным прогнозам. Я бы дал дней двадцать.

— Ну вот, значит, до этого времени мне надо твердо стоять на ногах, желательно при этом освоив открывшиеся возможности. Все-таки как это — быть архимагом, я не знаю. Образование у меня весьма специфическое, тебе ли не знать.

— Это да. Я до сих пор поверить в это не могу. Неслыханная скорость роста силы! За год от ученика до архимага — сказал бы, что так не бывает, если бы сам все не видел. Но я покажу и научу всему, что знаю сам. Так что готовься. Как только эфирный шторм внутри тебя спадет, мы начнем тренировки по ускоренной программе.

— Да я всегда готов, мне не привыкать к нагрузкам. Кстати, что там с семьями моих девчонок? Что вообще у них происходит?

— Я сам, понимаешь, особо-то за ними не слежу — других дел полно. Но они все тут. Изабелла, Каома и Жасмин живут у нас в поместье. Я говорил с Савойским, и он попросил, чтобы его дочь пока осталась у нас. Я так понимаю, с дочерью Мохамад Асира ты не только на звезды смотрел?

— Не только, — вздохнул я. — А остальные?

— Живут у Скуратовых. Правда, Александра просилась вернуть ее в часть, но я пока оставил ее тут.

— Александра?

— Самсонова, — и, видя мое непонимание, он добавил, — Белка.

— А, так бы сразу и сказал.

— Вы совсем уже с этими вашими позывными забыли, как звучат нормальные имена! Сколько с ней служишь и так и не узнал, как ее зовут?

— Да как-то не до того было, –смущенно ответил я, понимая и принимая упрек. — Но хорошо, что они здесь. Пока меня не отстранят от командования, они мой отряд.

— Боюсь, что отстранят. Полковнику негоже командовать простым отделением.

— Ого, меня повысили в звании? А причина, наверное — за то, что не сдох? Медаль такая существует, интересно, или нет?

— Мало еще дали. Архимаг– это автоматически генерал, если участвует в боевых действиях. Но его не стали пока давать, молод слишком. Могут начаться шепотки. Вот когда явишь всем силу, тогда придворные шаркуны и заткнутся. А пока нельзя — политика. О твоем прямом участии в поимке кайзера и компании, сам понимаешь, пока не распространялись. Но на церемонии награждения страна узнает своего героя и того, благодаря кому война закончилась.

— Меня точно грохнут, как возмутителя спокойствия и выскочку.

— Не посмеют. Да и ты уже не раз доказывал, что можешь выбраться из самой безнадежной ситуации.

— Не уверен, что хочу испытывать на прочность свою удачу.

— А больше и не придется. Ладно, я так понимаю, что ты домой хочешь? Пойду узнаю, можно ли тебя перевести — дома-то и стены лечат, а должный уход тебе обеспечим.

Кивнув мне, он вышел, оставив меня размышлять о бренности бытия, о скоротечности жизни и о том, что вроде как поел, а есть все равно хочется.

Последнее было совсем прям актуальным, и я списал это на бурю внутри меня. Потому как иначе свое состояние объяснить не мог, как и хреново работающую регенерацию. В обычное время я бы уже резвым козликом по палате скакал, да медсестричек щупал. А так, вон, даже одна мысль о том, что надо встать, приводит меня в уныние и легкое головокружение.

Прошло минут десять, и ко мне явилась парочка мужиков в лекарских халатах. Их сопровождали ранее мною виденный архимаг и мама.

Меня шустро пересадили в кресло-каталку — кстати, только сейчас я заметил, что одет в белую майку и тонкие, белые же штаны. Мягкие и удобные. И в таком виде меня бодро покатили на выход. Видимо, все же договорились долечивать меня дома.

Ну да, смысла мне уже тут находиться нет. Все, что можно, сделано, а просто так валяться и занимать место — не наш метод.

Потом меня со всем почтением посадили в машину — бати не было. Наверное, уже уехал — он у нас занятой. Пришел, повинился и свалил. А то вдруг