Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Но и Демону пришлось несладко. Я не ощущал этого до конца, пока мы были в глубине топи, но, продолжая рывками вгонять в него секиру, в итоге добился того, что больше чем на половину отрубил «шею».
Спасло меня от окончательного обваривания в белой кислоте, сочившейся из его панцирных частей, банально то, что в этой мягкой части никакой кислоты не было. Кровь или что это было, густое и зеленое, сочилась на Крушитель и мне на руки, но неожиданно вообще не жгла. Ну, либо у меня уже полностью сдохли все нервные окончания.
Сумев встать на воздушную ступень Корня, я не терял времени даром. Главная защита «шеи» — плотная кожа, способная сжиматься до каменной плотности — была почти полностью преодолена, и оставалось лишь довершить начатое.
Так что я, даже не став выдирать Крушитель из раны для замаха, просто вбил лезвие в болотника взрывом Единого. Самого меня при этом тоже неслабо контузило, так как додумался взрывать огромную энергию в, по сути, замкнутом пространстве между камнем берега и тушей болотника.
Но это сработало. «Шея» в фонтане зеленой крови отделилась от тела и, извиваясь, забилась вокруг меня. Болотник забился в конвульсиях от боли. А я, решив, что, раз и так уже искупался в кислоте, от еще одного «заплыва» хуже не будет, без малейшего сомнения рванул прямо в дыру пищевода, раскрывшуюся после отсечения «шеи».
Где-то минут десять спустя я пробил тушу болотника в районе щели между телом и головой, и выбрался, таща за собой телекинезом Камень Демона. Скатился по его боку полностью вымотанный и какое-то время просто лежал. Дышать получалось через раз, а руки не поднимались вовсе. Лицо горело. Фома сидел на корточках возле моей головы и просто молчал — кажется, одобрительно.
Проращивание, как я понял за это время, было, по сути, частью невероятно медленного прорыва на следующую ступень. Оно стало необходимо потому, что я шел путем Единого, но ничто во мне не было под него в должной степени адаптировано.
Я родился Практиком, и мое тело все эти годы жило на Духе Практика, который при переходе на Зерно должен был трансформироваться в Падму. Но искра — источник прорыва, перетянувший на себя этот статус с Ядра, — после прорыва на двенадцатую Чару наполнилась Единым, который и стал причиной начала Проращивания тогда, когда по идее должен был произойти моментальный прорыв на Зерно.
Именно поэтому энергия Камней Демонов в моем случае перестала давать эффект. Раньше мое тело при поглощении Камней Зверей выделяло из них чистый Дух и впитывало его в себя, а Дух Зверя игнорировало.
Маги, кстати, не могли делать того же без последствий, потому что основой их пути были энергетические структуры Духа, куда более хрупкие, чем физическая плоть. И им приходилось использовать эликсиры из трав, в которых содержался Чистый Дух. А если они и питались мясом Зверей, то ни в коем случае не сырым, так как только в процессе готовки внутренние структуры мяса повреждались и оно теряло значительную часть наполнявшего их Духа.
Теперь мое тело переходило на Единый, а это была энергия более высокого порядка, чем даже Дюй из Камней Демонов. Казалось бы, поглощение в таком случае должно идти даже проще.
Но по факту это работало так, что мое тело стало слишком мощным, чтобы не поглощать энергию Камней целиком, и одновременно слишком «придирчивым», чтобы принимать энергию, которая могла бы нарушить баланс.
В теории мне мог бы помочь мощный источник Чистого Духа, который был нейтральным, либо же мощный источник Падмы, поскольку технически я все-таки оставался Практиком. И хотя мое тело переходило на Единый, наполнявший Чары Дух оставался Духом Практика, а значит, дисбаланса не должно возникнуть. Но ни того ни другого на этой планете, разумеется, я бы не смог добыть.
А значит, можно со спокойной душой отдать Камень Демона Вирру, что я и сделал. Он проглотил его целиком, не сводя глаз с моих ног. Этого не было видно под доспехами, но он чувствовал мою боль так же, как я чувствовал его, и знал, что ноги пострадали от кислоты в болоте больше всего.
— Все в порядке, брат, — махнул я рукой. — Не впервой. Несколько дней — и все заживет. Лучше давай займемся твоим переломом.
Он рыкнул недовольно, что должно было означать нечто вроде: «Лежи давай, помощник!» После чего дошел на трех лапах до уступа, с которого мы шесть дней глядели на топь, привалился к камню и надавил всем весом.
Хрустнуло так, что я услышал с тридцати шагов. Обломок ушел под шкуру. Вирр постоял, опустив голову, тяжело и хрипяще дыша, потом вернулся и лег рядом со мной.
Ночью я разглядывал его духовным зрением. Новый Камень лег рядом с прежним, еще не до конца переваренным. Высший Камень у Вирра в голове отозвался на него почти сразу. Потолок, в который он бился с последнего перехода, наконец пошел вверх.
Оставшиеся месяцы уместились в памяти куда плотнее первых семи. Ноги зажили быстро, как я и говорил, судороги постепенно сошли на нет, а тело продолжало наполняться Единым, становясь сильнее и сильнее. Так что со временем ни атмосфера, ни даже Демоны уже не были серьезными угрозами.
Вирр тоже постоянно развивался, а его стая только росла.
Демонов мы за это время взяли еще двух, уже с куда меньшими трудностями, в том числе, кстати, и из-за подчиненных Зверей Вирра. Камень первого я отдал Вирру, как и три предыдущих. Камень второго убрал на дно своего брезентового мешка, потому что Вирр к тому времени не переварил и половины съеденного. Не стоило совсем уж жадничать.
Столб света я увидел на исходе одиннадцатого месяца, перед самым рассветом. Один такой мне уже попадался. Тогда он оказался ямой с белой магмой, поэтому в этот раз я смотрел со скепсисом. Но этот не дрожал и не менял толщины. И свет у него был холодный, какого не давали ни лава, ни газ.
Маяк. Теперь наверняка. До него было километров полтораста. Прежде чем отправляться туда, я провел ревизию добытого.
Все Камни, полученные охотой — моей, Вирра и его стаи — лежали теперь на брезенте. Под этим брезентом мы жили с первых дней. Восемь шагов в длину, столько же в ширину, медные кольца по кромке, все пропитанное Единым.
Через кольца пропустил ремень и стянул углы. Получился огроменный тюк,