Двадцать два несчастья – 10 - А. Фонд

— Божечки, кажись, оживает, — радостно прошептала тетя Нина и пододвинула с другой стороны еще одну обмотанную фартуком бутылку с теплой водой. — Может, еще сверху надо?

— Нет, нет, все нормально, — сказал я. — Хватит, а то перегреем. И мы не божечки, Нина Илларионовна, мы врачи. Но спасибо за комплимент.

Тетя Нина фыркнула, но огрызаться на мою подколку не стала.

Борька посмотрел на Пивасика, пропальпировал его, затем аккуратно сдвинул ему веко, рассмотрел глаз и вынес вердикт:

— Он уже приходит в себя. Лишь бы не перегреть, а потом можно будет попробовать покормить, если окончательно очнется.

Я покачал головой:

— Давайте сделаем немного по-другому. — Я развернулся к Марусе, которая как раз выглянула из комнаты. — Ты можешь заглянуть ко мне? Там возле кровати на полу стоит такой серый чемоданчик. Возьми, пожалуйста, две ампулы с раствором Рингера, шприц и тащи все сюда. Только побыстрее. Наш суслик воскресает прямо на глазах.

Маруся кивнула и быстренько метнулась в мою комнату, а когда вернулась с ампулами и шприцем, я аккуратно сделал подкожную инъекцию в складку между лапкой и телом птицы. Пивасик дернулся, но мужественно вытерпел.

— Все, все, миленький, — зашелестела тетя Нина. — Уже закончилось.

— Не все, — ворчливо сказал я и сделал еще одну инъекцию с другой стороны. — А вот теперь уже все.

Небольшие подкожные вливания помогают восполнить жидкость и поддержать организм после переохлаждения. Главное, не переборщить с объемом, чтобы не перегрузить его.

Маруся забрала у меня пустой шприц и с жалостью проговорила:

— Бедненький…

— Тетя Нина, Пивасика мы отогрели, — сказал я. — Он сейчас поспит, а когда окончательно придет в себя, где-то через час или позже, его можно будет покормить.

— А это я мигом, мигом. Я вот гороховое пюре сделала со шкварками, — радостно захлопотала тетя Нина.

— Нет, нет, — категорически сказал я. — Никаких шкварок. Возьмите тот корм Валеры, что я привозил из Москвы. Когда Пивасик придет в себя, отсыпьте немного, слегка размочите в теплой воде и дайте. Пусть ест понемногу. Ему сейчас нужна белковая пища с витаминами, желательно животного происхождения.

При звуке своего имени Валера насторожил уши и принялся крутиться вокруг табуретки. Он чувствовал, что что-то здесь не так, но понять пока не мог.

— Но он же не любит все это, — попыталась возразить тетя Нина.

— Сейчас надо именно такую еду. Значит, нужно как-то заставить.

— Это я могу, — усмехнулась тетя Нина. — Я вон даже Чепайкина заставила… — Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнего, и смутилась.

Я по-джентльменски сделал вид, что поглощен состоянием пернатого суслика и не обратил внимания. А Борька и так был на своей волне и не врубился.

Поручив тете Нине хлопотать над Пивасиком, я выдохнул, тщательно вымыл руки, и мы втроем с Борькой и Марусей вышли из кухни.

— Уф, — сказал я, — сколько мороки с этим зоопарком. Капец прямо.

— А кто тебя заставляет заниматься всем этим зоопарком и санаторием? — раздраженно проворчал Борис, когда мы втроем вошли обратно в комнату и расселись на стульях. — Я еще раз подчеркиваю: ты должен вот эту всю ерунду бросить и сосредоточиться исключительно на научных исследованиях.

— Так я и сосредоточен на научных исследованиях… — сказал я.

— Да ты что! И где⁈ — Борька от раздражения аж затопал ногами. — У тебя, кроме вот этой пациентки, которой внезапно поплохело, и, соответственно, она уже не является репрезентативной, больше ни одного человека нет. А я же тебе говорил о больших фокус-группах, с которыми надо работать. Ты уже несколько дней как вернулся из Москвы. А здесь, на месте, фокус-группу не собрал. Даже десяти человек нет. И что ты дальше намерен делать? Нет, только не надо мне сейчас рассказывать, что трубы надо протягивать и ванны менять. Это меня совершенно не интересует. Это для отечественной науки полная ерунда. Ты просто хочешь быстрого обогащения.

— Стоп, стоп, стоп. — Теперь уже я прервал Борьку. — Для того чтобы собрать фокус-группы, прежде всего нужна ресурсная база. И вот этот санаторий и есть то место, где я соберу моркинскую фокус-группу. Потому что у людей, которые живут дома, постоянно есть какие-то отвлекающие факторы, которые будут менять все результаты: то свадьба у свояка, то крестины у кума, то еще что-то. Там выпил, тут простудился, на какую-то рыбалку пошел, перетрудился — и все, вот уже идут непоказательные результаты. Мне же надо, чтобы для репрезентативности все были в одинаковых условиях, согласно методике, правильно?

Борька нехотя кивнул.

— И, во-вторых, все должны быть под моим круглосуточным пристальным надзором. Хотя бы пока я не обкатаю пилотный вариант методики. И вот когда все будут помещены в санаторий, я смогу смотреть, что и как. Тогда уже можно будет вести речь о фокус-группе. Кроме этого санатория я вариантов не вижу. И теперь скажите, что я неправ.

Борька промолчал. Сказать, что я неправ, он не мог — гордость не позволяла, а согласиться тем более. Поэтому он быстро переключил разговор на другую тему:

— Значит, так, Епиходов, — сказал он, — в январе готовься, поедешь, я тебе уже говорил, в другую область и там будешь прорабатывать методику уже на других фокус-группах. По моим прикидкам, у тебя каждый месяц будет новая территория, где ты станешь работать с другими людьми. До этого времени ты должен запустить исследование здесь. Ты меня хорошо понял?

Я кивнул: мол, да, понял.

— Так, подожди. — Борька не собирался сдаваться. — То, что ты мне покивал сейчас с умным видом, как и в прошлый раз в Москве, — это все ерунда. Мы сейчас с Марусей уедем, а ты опять начнешь забор менять или обои клеить.

— Забор делает Элен, — машинально поправил Борьку я.

Маруся вскинула на меня удивленный взгляд. Но Борька не обратил на такую малосущественную мелочь внимания, подумаешь, пенсионерка из города, весом меньше чем мешок картошки, делает забор. Его голова сейчас была забита другим.

— Это неважно, — ворчливо сказал он. — Ты мне скажи, Епиходов, какой выход из этой ситуации? Как ты это видишь? Как собираешься создавать фокус-группу?

Я крепко задумался. Как ни крути, а Борька здесь абсолютно