Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Он узнал меня сразу.

Встал из-за стола.

— Аксинья Павловна.

— Макар Ильич.

— Не ожидал увидеть вас так скоро.

Я остановилась.

— После чего?

— После развода.

Значит, знал.

— Новости распространяются быстро.

— Это не новость. Я видел регистрационную запись.

— Тогда знаете, что я теперь Вересова.

— Знаю.

Он предложил мне сесть и посмотрел на Настасью, которая вошла следом.

— Рад видеть.

— И я вас, Макар Ильич.

— Как поживаете?

— До этой недели спокойнее.

Он перевел взгляд на меня.

— Похоже, разговор будет длинным.

— Возможно.

— Тогда начинайте с того, что хотите получить в результате. Это экономит время.

Мне понравилось.

— Я хочу понять, принадлежали ли деньги резерва Верейского дома дому или Федору лично. Потом хочу выяснить, имел ли он право забрать их перед передачей собственности. И еще хочу проверить, все ли обязательства по дому мне передали при разводе.

Макар Ильич немного помолчал.

— Вы уверены, что хотите начать именно с этого?

— А с чего следует?

— С вопроса, зачем вам это.

— Потому что речь идет о семнадцати тысячах восьмистах рублях.

— Деньги часто объясняют причину. Но не цель.

Я положила на его стол папку.

— Дом теперь мой. За квартиры заплачено вперед. Резерв остался у бывшего владельца. Через две недели выяснилось, что существует договор на галерею, которого нет в документах дома. Я хочу знать, чем владею и за что отвечаю.

Он открыл папку.

— Теперь понятнее.

Макар Ильич читал молча.

Сначала соглашение о разделе имущества.

Потом копии домовых книг.

Потом внутренний реестр княжеской конторы.

Затем переписанную строку из записи Федора для отца Полины.

На ней задержался.

— Оригинал видели?

— Да.

— Кто еще?

— Полина Сергеевна Ярцева и Степан Белов.

— Оригинал у нее?

— Да.

— Она отдаст его, если потребуется?

— Не знаю.

— Не рассчитывайте пока.

Он вернулся к реестру.

— Это оригинал?

— Да.

— Как оказался у вас?

Я объяснила.

Макар Ильич еще раз проверил обложку, несколько страниц до мартовских записей и несколько после.

— Хорошая находка.

— Значит, деньги мои?

— Я этого не сказал.

— А я надеялась, что вы окажетесь проще.

— За простыми ответами ходят к людям, которые потом не отвечают за последствия.

Он снял очки.

— Само название «капитальный резерв дома» имеет значение. Особенно если так средства учитывались постоянно, а не один раз. Но надо смотреть, как у княжеской конторы были устроены внутренние счета и что сказано в договорах с жильцами.

— Там указано, что деньги вносятся князю как собственнику.

— Тогда Федор получил их законно.

— А потратил?

— Это другой вопрос. Если он принимал плату как обычный доход собственника, одно. Если отдельно обязался держать ее для будущих расходов дома, другое. Пока я вижу внутренний учет, но не вижу обязательства перед третьими лицами.

— А запись Полине?

— Очень неприятная для него.

— Только неприятная?

— Для суда важнее, что он сделал, чем что рассказал будущему тестю.

Я откинулась на спинку кресла.

— Значит, ничего.

— Я этого тоже не сказал.

— Вы любите такие ответы?

— Они помогают клиентам не праздновать победу раньше времени.

Он положил пальцы на договор Недолина.

— Вот это меня беспокоит больше.

— Почему?

— Потому что собственник передал вам дом вместе с существующими обязательствами. Если часть документов об этих обязательствах не была передана, возникает вопрос, насколько полно исполнили соглашение о разделе.

— Я требовала показать договоры еще до подписи.

— И вам сказали, что они находятся в доме?

— Да.

— Кто?

— Федор. Осип Карпович присутствовал.

Макар Ильич записал.

— Мельников подтвердит?

— Не знаю.

— Узнаем.

Он еще некоторое время читал.

— Сколько времени до городского сбора?

— Четырнадцать дней.

— Денег дома?

Я назвала сумму, которую мы успели собрать из новых поступлений.

— Личных средств у вас достаточно.

— Достаточно.

— Но использовать их не хотите.

— На обычные расходы дома — нет.

— Правильно.

Я ожидала спора.

— Просто правильно?

— Если объект не способен покрывать текущие расходы, это надо выяснить сейчас, а не после того, как вы истратите половину капитала.

Вот за что прежняя Аксинья, видимо, доверяла этому человеку.

— Что делаем?

— Сегодня направим княжеской конторе официальное требование передать полный реестр договоров по Верейской и предоставить отчет о движении средств, обозначенных как резерв дома.

— Они откажут.

— Возможно.

— И что тогда?

— Будет официальный отказ.

— Это полезно?

— В имущественных спорах очень.

Он взял чистый лист.

— Кроме того, потребуем разъяснить, на каком основании резерв указан как переданный вам в сведениях, составленных уже после развода.

— Откуда мы знаем об этих сведениях?

— От вас.

— Полину втягивать не хочу.

— Тогда пока этот пункт уберем. Без документа он слабее остальных.

Я кивнула.

— Еще договор Недолина.

— Его вы отдельно проверяете?

— Городской реестр должен ответить сегодня или завтра.

— Принесете ответ.

Макар Ильич написал несколько строк.

— И последнее. Вы сказали, что начали сдавать свободные помещения.

— Начала.

— Все договоры принесли?

— Нет.

Он поднял глаза.

— Почему?

— Я пришла по поводу Федора.

— А я теперь ваш поверенный по Верейскому дому. Значит, хочу видеть все, что подписываете вы.

— Сколько это будет стоить?

— Вот теперь узнаю дочь вашего отца.

— Он тоже спрашивал цену раньше, чем соглашался?

— Всегда.

Мы договорились.

Цена была немаленькой.

Но значительно дешевле ошибки в договоре.

Я уже собиралась уходить, когда Макар Ильич сказал:

— Аксинья Павловна.

— Да?

— Почему вы взяли этот дом?

Вопрос я слышала не первый раз.

От Федора.

От Степана.

Даже от себя.

— Потому что он приносит деньги.

— Сейчас не приносит.

— Это временно.

— Бережки были бы проще.

— Именно.

Он внимательно на меня посмотрел.

— Вы очень изменились.

Настасья у двери едва заметно напряглась.

Я ответила спокойно:

— Развод оказался полезнее, чем я ожидала.

— Возможно.

Он не стал спрашивать дальше.

За это я была ему благодарна.

Мы вышли из конторы около полудня.

На крыльце меня догнал младший служащий.