Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

Внизу мелькали поля, лесополосы, хутор с красной крышей, снова поля. Один раз под нами блеснули рельсы, по которым полз длинный поезд с чуть искрящимся головным вагоном. Люди в нем, наверное, глядели на нас во все окна, но поезд даже не замедлил ход.

Вирр был быстрее. Это стало ясно за первый час, когда расстояние между нами выросло вдвое, а экипаж превратился в точку. Но совсем она не пропадала. Экипаж шел на Камнях, а Камни не устают, не хотят есть или спать. Денис висел на самом краю видимости, и ему этого хватало.

Дважды Вирр пробовал оторваться. Сначала он нырнул в речную долину и шел по ней над самой водой, между обрывами, пока долина не кончилась, а потом ушел в облако.

В облаке было мокро, слепо и очень холодно, но, когда мы вывалились с другой стороны, точка нашлась на прежнем месте. Вел он нас, похоже, не глазами, а какими-то приборами.

Я тем временем занялся собой. Дух пошел по телу кругами, медленно, от Кольца вниз и обратно. Телу для такой работы в идеале нужен покой. На скаку выходило значительно медленнее, но выходило все равно, потому что критический рубеж уже был пройден. От меня требовалось только терпение и Дух.

Окончательно стемнело. Внизу тянулись редкие огни хуторов, потом кончились и они. Я, кажется, слишком глубоко ушел в себя, потому что очнулся от того, что Агата вцепилась в ворот моего доспеха обеими руками. Хватка у нее была крепкая, а я сползал.

Утром экипаж по-прежнему висел на горизонте. Маленький, упрямый, подсвеченный снизу рассветом.

«Спустимся, — передала Агата. — Я его убью».

— У тебя вряд ли получится, извини.

Спорить она не стала. Только перехватила мой ворот поудобнее.

К вечеру внутреннее состояние стабилизировалось до некоего плато. Я сжал и разжал правый кулак, потом левый. Сила вернулась, хотя пока что и гораздо меньшая, по сравнению с моим пиком.

Но лучше за ближайшую неделю не станет, это я знал твердо. А Вирр устал. Он шел уже вровень с кронами, задевая их брюхом, и по связи от него тянуло голодом.

— Садись, — сказал Вирру. — Вон та поляна, у реки. Высадишь меня и уйдешь с Агатой в лес.

«Я могу помочь», — сказала Агата.

— Знаю. Но не выходите из леса, пока я не подам сигнал.

Вирр сел на траву тяжело, с пробежкой. Я отпустил Крушитель, и тот рухнул на землю так, что она дрогнула. Потом Вирр ушел под деревья, и лес скрыл его.

Экипаж пошел вниз.

Поляна была шагов двести в длину. С трех сторон старый дубовый лес, с четвертой — река и россыпь серых валунов у воды. Экипаж сел посередине в высокую траву, та легла под ним кругом.

Денис вышел не торопясь. В руках у него ничего не было, только на пальцах блестели кольца — по одному на каждом, широкие, гладкие, без камней.

Следом за ним из экипажа поднялось железо. Узкие полосы стали длиной в руку, ножи без рукоятей, гвозди… сотни гвоздей. Все это встало вокруг него в воздухе и медленно пошло по кругу, как мошкара над водой.

— Думал, уйдешь? — Он улыбался. — От меня? Я тебя сутки вел, Котов. Мог бы вести неделю.

— Развернись и возвращайся, — сказал я. — Экипаж цел, ты цел, в роду никто не знает, что ты здесь. Улетай. Я забуду, что тебя видел.

— Забудешь? — Улыбка пропала. — Ты меня перед моими же людьми выставил щенком. Такое не забывают ни те, кто смотрел, ни я.

— Последний раз говорю. Улетай, пока можно.

Он поднял правую руку, и рой пошел на меня.

Я рванул Крушитель с земли телекинезом и развернул плашмя, обухом вниз, загородившись полумесяцем, а сам присел, прижав колени к груди. Скорость у полос была такая, что глаз ловил один блеск.

Они ударили в секиру с грохотом, от которого с дубов снялись птицы. Те, что прошли мимо, срезали за моей спиной молодую осину и ушли в лес, где затрещало.

Секира закрывала меня почти полностью, но следующая атака, разумеется, уже не была бы такой простой. И мне пришлось вытащить Крушитель и совершить им тяжелый взмах, вложенным Духом и пламенем отгоняя новый рой металла.

— Хорошая вещь, — сказал Денис. — Тяжелая. Только она из металла, Котов, а металл на этой земле мой.

Секира дернулась у меня в руке. Сама, вбок, будто ее взяли за древко невидимой рукой. Ее и взяли. Родовая магия Серебряковых, власть над металлом, и я слишком поздно вспомнил Наташу, которая делала со сталью почти то же самое.

Мы потянули секиру каждый к себе. Я телекинезом, он своей властью. Будь я на пике формы, мне даже напрягаться не понадобилось бы. Просто плотности моей энергии в Крушителе оказалось бы достаточно, чтобы исключить любые попытки похитить мое оружие.

Но сейчас секира была заметно выше меня самого по уровню, и я не мог полностью сделать ее внутренний Дух своим, поэтому произошло то, что произошло.

Я проиграл. Не сразу, вдохов за десять, но проиграл. Древко вывернулось из моей хватки, Крушитель описал дугу и ушел в траву у самого леса, обухом вниз.

Поднять его Денис смог бы лишь своей магией, да и то с трудом. Но ему хватило того, что отнял.

Потом он сжал кулак, и меня стиснуло.

Доспех. Черный металл, державший атаки и сидевший на мне второй кожей, пошел внутрь. Нагрудник вдавился в ребра. Наплечники сошлись к шее. Пластины заскрипели. Умереть, задохнувшись в собственной броне, было бы, пожалуй, самым глупым из всех возможных способов.

Проблема была той же: хотя доспех был пониже уровнем, чем Крушитель, он все еще предполагался для Сфер, и я не мог его полностью подчинить. Тем не менее, если бы речь зашла только о части доспеха…

Думать пришлось быстро, но я успел. Удар Духа в нагрудник изнутри разорвал крепежные ремни, нагрудник отошел, я выдрался из него плечом вперед, содрал наплечники, выпал из наспинника. Пластины не долетели до травы. Они развернулись в воздухе и встали в его рой.

— Гляди-ка, разделся, — сказал Денис. — Беглый, да еще и голый. Штаны тебе оставить, или так закопать?

— Оставь, — сказал я. — В них идти удобнее.

Когда от доспеха осталась только половина, я наконец