Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева
А тут…
Тут не пойми что.
Алексия облизнула пересохшие губы и приготовилась.
Надо расслабиться, не сопротивляться. Но и не поощрять. Пусть трогает и валит ко всем чертям!
Мужские руки сжали бедра Алексии. Сильно. Она отчетливо ощутила все десять пальцев.
– Ты мне синяков наставишь, – прошипела тихо-тихо.
И сразу же хватка ослабла.
Он слышал ее и… не слышал. Почему так?!
Сердце трепыхалось в груди. Или билось в горле? Алеша уже мало что соображала.
Пальцы Умарова дотронулись до ее трусиков.
Сейчас…
Сейчас…
Да. Сейчас.
Он потянул их вниз. Алешка, действуя чисто на инстинктах, схватилась за них. Или за кисти Рустама?..
Тот отреагировал сразу же:
– Руки убери, Леш.
Его голос звучал на удивление тихо. Или это яростный стук сердцебиения заглушал другие звуки.
Но продолжение она расслышала:
– Пожалуйста…
Последнее слово резануло по нутру. По нервам. Тяжелая пульсация прошлась по всему телу. Алексия поджала пальцы на ногах.
Почему, черт побери, она тоже реагирует на его слова? Когда он вот так говорит? Почти по-человечески.
Если бы еще при других обстоятельствах…
Алексия подчинилась, убрала руки. И сразу же холод коснулся ее лона. Трусики спустили до колен. Хорошо, что не снял.
Этого оказалось достаточно.
На таком же рефлексе Алексия приподнялась. Зачем – тот еще вопрос…
Она уставилась на Рустама. Плечи напряжены. Кадык нервно дернулся.
Его ноздри хищно дрогнули.
Он же… Он ее не нюхает?!
Алексия готова была провалиться от стыда. Не в силах вынести этот сюр, она спрятала лицо в ладонях.
Никакого удовольствия прикосновения Рустама не несли! Это бред все! Разговоры про «предающее тело». И женщин, что вспыхивают, как спички, стоит им оказаться в постели с ненавистным, но «красивым, как греческий бог» врагом.
Он трогал ее сначала поверхностно. Она ощущала, как он проводил пальцами по ее складкам. Слышала его сбитое дыхание. Тяжелое, тягостное. Оно оседало на ее коже.
Алексия просто лежала.
Пусть… трогает. Урод. Ирод. Гад.
Как же она его ненавидела.
И себя… Себя тоже. За некую слабость, за то, что в прошлом где-то дала слабину. В настоящем, наверное, тоже. Она не хотела всего этого… Она хотела на ручки. Чтобы ее погладили, успокоили, сказали, что все будет хорошо.
А становилось все только хуже.
Его пальцы не давили. Скорее, гладили.
Но это же только начало. Понимаете?
Как было «началом» вчера.
Раньше он не пытался к ней прикоснуться. А сегодня?
А завтра? Что будет завтра…
Появился неприятный звон в ушах. И он все усиливался с каждой проходящей секундой.
– Рустам…
– Что?
Его пальцы открыли ее складки.
– Рустам, хватит. – Она, кажется, начала задыхаться и сделала то, что сделал он чуть ранее. Выдохнула: – Пожалуйста.
Его пальцы замерли.
– Хватит? – прохрипел он.
– Да…
Она была почти уверена, что он не услышит ее. Что вставит пальцы в нее. И начнется… Точнее, продолжится.
Но нет. Давление на лоно исчезло. Алексия даже не успела вздохнуть с облегчением, как ее трусики вернули на место.
Рустам снова подался вперед, навис над ней.
И если бы до этого не вернул трусы на место, она бы решила, что все…
С совершенно мутными глазами, с лицом, не похожим на себя, Умаров уперся мокрым, покрытым испариной лбом в ее лоб.
– Это же пиздец, Леш.
Кто же спорил…
ГЛАВА 10
– Леш, может, тебе самой первый шаг сделать?
Машка с шумом втянула в себя молочный коктейль.
– Какой первый?
Ее мутило со вчерашнего вечера. Она кое-как пихала в себя попкорн, и то потому, что он соленый.
– Мне откуда знать? Но надо двигаться вперед.
– Вперед? Ты прикалываешься? Куда?
– Блин, говорю же, откуда мне знать. Я так, предложила... Ищу выход из вашей дебильной ситуации. Чего Умаров от тебя хочет?
Секса он хочет... Чтобы шлюхой его была.
Леша отвернула лицо. Об этом она даже подруге говорить не будет. Перебор.
– У него и спроси.
– Я бы спросила, но, боюсь, он так мне ответит, что я к тебе на пушечный выстрел потом не подойду.
Он может…
Леша поежилась.
– Не говори ерунды.
– А это не ерунда, Ленчик. Я реально иногда думаю, что наш молодой нефтяник возьмет и запретит тебе со мной общаться. И кранты будет нашей дружбе.
Леша тоже так думала. Машка единственная, кто с ней остался. В школе в какой-то момент ее начали сторониться. Нет, общались. Но так, вскользь. В гости не звали, на вечеринки тоже. Она быстро превратилась в изгоя.
Про универ и говорить нечего. Алешка была уже ученой.
Ее взгляд снова опустился на телефон.
И как писать?.. Кому сказать, что девчонка восемнадцати лет не знает, что написать парню в мессенджере, засмеют. Не поверят. Она бы и сама не поверила!
Но факт оставался фактом.
Она повертела в руках телефон. Поспешно отложила в сторону.
– Лешка, давай, пиши! – Маша настырно придвинула его подруге.
Леша спрятала лицо в ладонях.
Легко сказать «пиши».
Злясь