Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

Есть такие мужчины, которых нужно хотя бы раз попробовать. И не страшно, если между нами нет глубоких чувств, а есть лишь одно сексуальное притяжение. Зная себя, мне придётся долго ждать момента, когда, наконец, изгоню Армона из своего сердца, и позволю себе начать отношения с кем-то другим. Так почему бы не завести короткую интрижку?

Аркадий намерено соскальзывает своей сухой горячей ладонью от моего оголённого плеча к запястью, заставляя меня внутренне дрожать от его нежных и мягких прикосновений. На миг переплетает наши пальцы и, перехватив мою ладонь, оставляет на ней долгий поцелуй.

— С нетерпением жду вашего положительного решения, госпожа моих мечтаний, — плавно отстраняется. — Прошу, — учтиво отодвигает для меня стул.

Я смаргиваю колдовское наваждение, которым меня окутал мой провожатый. И только сейчас осознаю, что мы миновали практически всех присутствующих и пришли к отведённому мне месту, находящемуся слева от пустующего главы стола.

Это у них так принято приветствовать гостей? Разве эти места не для членов семьи?

Впрочем, эти вопросы отметаются сами собой, как только в зале появляются новые лица. Точнее, конкретное нечто…

Глава 23 ЛИАДА

Тяжёлые двери распахиваются, впуская в банкетный зал промозглый туман. Он, точно тихая и при этом смертоносная лавина, бесшумно расползается по каменному полу и заставляет всех присутствующих замереть. Но не от страшно завораживающего зрелища, где природное явление ведёт себя как живое существо, заключая собравшихся в клубящиеся кольца. А от пронизывающего, чистейшего ужаса, которое он навеивает на всех нас.

Воздух моментально становится ледяным и разряжённым.

Свечи разом все гаснут, погружая зал в кромешную и удушающую тьму.

Затылок немеет от нахлынувшего чувства опасности. Внутренности скручиваются в тугой узел, вызывая приступ тошноты. И я прирастаю к стулу, лишаясь контроля над собственном телом.

Всё, что мне остаётся — мелко дрожать от неконтролируемого страха. И лихорадочно бегать глазами по сторонам, в ожидании нападения от неведомого и зловещего существа.

При всём моём пройденном опыте, где я не раз боролась за своё выживание с монстрами, хищниками и погодными условиями, я не перестала бояться меньше. Наоборот, мне кажется, что мой страх за жизнь обострился. Стал навязчивее. Ибо этот мир далеко не сказочная страна фей. А суровый и жестокий, где опасность поджидает буквально на каждом шагу.

И в этот гнетущий момент, где моё воображение рисует ужасающий образ того, как огромная монструозная голова появляется из-под стола, раскрывает свою клыкастую пасть и проглатывает меня целиком, мне хочется, чтобы рядом оказался Армон. Потому что он настоящий образец бесстрашия и непоколебимого спокойствия. С ним все мои страхи всегда становятся мельче. Прямо как насекомые, на которых можно наступить и раздавить.

Сердце болезненно сжимается от воспоминания о любимом. А в носу неприятно щиплет от подкатывающих слёз. Именно это и отвлекает меня от давящей атмосферы. И возвращает контроль. Правда, пока только над собственными мыслями. Тело так и остаётся неподвижным.

— Я слышу, как бьётся твоё сердце… — раздаётся над ухом замогильный мужской голос, отчего мои волосы на затылке моментально становятся дыбом, а кожа покрывается иглами-мурашками. — Тук! Тук! Тук! — словно в издёвку озвучивает его бешеный ритм, отдающий прямо ушах. — Как же сладок этот звук… — проговаривает так, будто смакует его биение. И я ощущаю ледяное, почти трепетное прикосновение к пульсирующей жилке на моей шее.

Я подаюсь вперёд, пытаясь избавиться от нежелательного прикосновения. Но тело не хочет следовать за рефлексом самосохранения. Оно парализовано ужасом происходящего.

— Ты меня боишься… — протягивает шипящие, точно как змея. И с шумом втягивает мой запах прямо за ухом, из-за чего меня обдаёт морозным порывом воздуха. — Упоительно!..

Щелчок пальцами — и зал резко наполняется льдисто-голубым светом от множества одновременно вспыхнувших свечей. От их яркого блеска из глаз невольно брызжут слёзы.

Я делаю жадный вдох, неожиданно открывая для себя, что всё это время не дышала.

— Мои верные подданные! — разносится по залу грубый, властный голос. Видимо, того самого Владыки, к встрече с которым меня так тщательно готовили. — Впервые за столько времени серебряные решили почтить нас своим присутствием! — каждое его слово сочится желчью, презрением и ненавистью. А между строк так и читается: меня когда-то страшно обидели представители твоего вида, Лиада, за это я хорошенько на тебе отыграюсь. — Они решили вспомнить-таки о древних традициях!.. — с насмешкой проговаривает он, и присутствующие, подхватив его настроение, тоже принимаются издавать смешки. Их неприязненные взгляды липнут ко мне, как уличная грязь в разгар дождливой осени, делая моё пребывание здесь ещё невыносимее. Прямо как в старые «добрые» времена, когда меня травили родственники и общие с бывшим мужем друзья.

Я смаргиваю мутную пелену перед глазами вместе с наваждением из прошлого. Того, от которого я отказалась, и оно больше мне не принадлежит. Но по какой-то причине всё равно всплывает. И с усилием отрываю взгляд от выцветшей росписи на потрескавшейся скальной стене.

— … И поэтому сегодня я окажу им величайшую честь и проведу для них инициацию! — горящие ядовито-оранжевым светом глаза Владыки встречаются с моими и заставляют меня ужаснуться.

Во главе длинного стола стоит не просто мужчина или старик, а ещё один оживший мертвец. Его вытянутое лицо смахивает на иссохший череп, обтянутый серо-лиловой кожей, на которой виднеются многочисленные зарубцевавшиеся шрамы, намекающие на прожитые сражения. Редкие волосы, равно как и длинная борода, напоминают спутанные клочья пыльной паутины.

Из впалых чёрных глазниц на меня смотрят два суженных зрачка, таких, какие бывают у разъярённого тигра перед броском. На голове — изъеденная временем тяжёлая корона с заострёнными отростками, похожими на драконьи рога. Она крепко впилась во Владыку, став продолжением его черепа. Так, словно даже после смерти он не пожелал расстаться с властью.

Не только корона «срослась» с повелителем мертвецов. Но и его повреждённые золотисто-бронзовые доспехи «вплавились» в его серые кости. За исключением одной части — «обнажённой» грудной клетки, под рёбрами которой… бьётся алое сердце.

Его ритм слышится даже отсюда: тук… тук… тук… И оно выглядит так неуместно в мёртвом теле, отчего моё собственное сжимается от отвращения и страха.

Я неосознанно впиваюсь острыми ногтями в ладони, оставляя на тыльной и внутренней стороне кровавые лунки. И это мгновенно приводит меня в чувство и возвращает всвоё тело.

— … Но на сей раз всё