Главный инженер 5 - Вадим Фарг

— Я уже привык к подобному ритму, так что всё нормально, — ответил я, глядя на Соню. — Главное, что вы снова вместе. Остальным займёмся завтра, когда вы обе выспитесь.

Рита крепче обняла дочь. В её взгляде благодарность смешивалась с виной, и это мне не понравилось. Человек, который считал себя должником, часто соглашался на то, чего от него никто не требовал. Завтра я собирался объяснить ей, что «Основа» не покупает верность спасёнными детьми. Сегодня она была слишком измучена для такого разговора.

Мы со Светланой вышли из отдела далеко за полночь. Она села за руль, положила телефон возле коробки передач и несколько секунд смотрела через лобовое стекло. Усталость уже не скрывал даже макияж. Я чувствовал себя не лучше. Плечо ныло после холода, одежда пропиталась гарью, а в голове по кругу шли похищение Сони и пожар в ТСЖ.

— Ты точно хочешь ехать туда сейчас? — спросила Света, заводя двигатель. — Пожар потушили, следственная группа уже работает, Петренко на месте. До утра здание никуда не исчезнет.

— Здание нет, а документы могут. Не обязательно, что их кто-то украдёт. Иногда важные бумаги пропадают потому, что уставший пожарный или оперативник складывает всю мокрую макулатуру в один пакет и отправляет на свалку.

— Я всё равно должна была спросить, — сказала она, выезжая со стоянки. — Потом хотя бы не обвинишь меня в том, что я заставила раненого человека ночью копаться в пепле.

— Копаться я не собирался. Постою подальше и буду раздавать ценные советы людям, которые меня не просили.

— То есть мешать им работать, — Светлана покосилась на меня, но в её голосе уже появилась слабая усмешка.

— Когда советы бесплатные, это действительно помеха. Обычно я беру за них деньги.

Она тихо фыркнула, потом снова стала серьёзной.

— Из изолятора пока ничего нового. Сысоев без сознания, Кабан потерял много крови. Нападавших изолировали, а дежурную смену проверяют. На бумаге всё пока выглядит как два обычных конфликта между заключёнными.

— Почти в одно время?

— Разница одиннадцать минут, — ответила Светлана, сильнее сжав руль. — Я понимаю, для бытовых драк организация слишком хорошая.

— Особенно в один вечер с похищением Сони и пожаром в ТСЖ.

— Я не говорю, что это совпадение, Максим. Я говорю, что связь придётся доказать. Игорь молчит, а водитель «Лады» не найден.

Дальше мы почти не разговаривали. Город опустел, и редкие такси неторопливо проходили перекрёстки. Мне хотелось хотя бы несколько минут тишины, но она не помогала. Стоило прикрыть глаза, я снова видел Соню в чужой комнате и Петра Ильича возле горящих бумаг.

* * *

Во дворе ТСЖ горели пожарные прожекторы, а вода стекала к дороге, таща за собой сажу. Под ногами хлюпала грязь, выбитые окна чернели, и возле входа лежал кусок рамы. Огонь уже погасили, но из помещений ещё тянулся дым. Соседи стояли за лентой и спорили с тем оживлением, которое появляется у людей, когда беда случилась рядом, но не в их квартире.

Одна женщина уверяла, что взорвалась газовая труба. Мужчина в спортивных штанах доказывал, что это покушение, потому что обычный газ якобы не способен выбить такие окна. Соседка в халате винила иностранных агентов. Судя по её тону, бухгалтерия районного ТСЖ имела важное государственное значение.

Петренко стоял возле пожарной машины с мокрой папкой под мышкой. Форма промокла, а на лице остались следы копоти. Увидев нас, он посмотрел на часы и тяжело вздохнул.

— Я даже не удивлён, — сказал он, подходя ближе. — Уже понял, что домой сегодня никто не собирается. Девочку нашли?

— Нашли, — ответила Светлана. — Она с матерью, серьёзных травм нет.

Петренко заметно расслабился.

— Хоть что-то хорошее. А здесь председатель решил сжечь бухгалтерию и едва не сжёг себя. Впервые вижу человека, который попытался замести следы водкой и только в процессе вспомнил, что она горит.

— Пётр Ильич жив? — спросил я.

— Жив, надышался дымом и потерял сознание возле запасного выхода. Пожарные вытащили. Ожоги небольшие, но его оставили в больнице. Я поставил сотрудника возле палаты, потому что наш председатель внезапно стал ценным свидетелем, хотя умнее от этого не сделался.

— Что рвануло?

Петренко кивнул на чёрные окна.

— Старый туристический баллон. Как сказала бухгалтер, лет десять стоял на шкафу на случай отключения электричества. Зачем держать газ в кабинете, где есть чайник и отопление, никто объяснить не смог. Пётр Ильич сложил бумаги в железную корзину, полил водкой и поджёг. Видимо, рассчитывал устроить небольшой костёр, как в кино. Пламя перешло на шкаф, баллон нагрелся, а председатель получил ускоренный урок пожарной безопасности.

— Он сам рассказал?

— Зинаида видела, как всё началось. Есть бутылка с его отпечатками и свидетели, которые слышали, как он кричал, что всех посадят. Картина понятная, даже слишком.

Светлана посмотрела на здание.

— Других пострадавших нет?

— Нет. Внутри оставались только Пётр Ильич и Зинаида. Неизвестного посетителя пока не нашли. Зинаида говорит, что он ушёл раньше. Жанна Сергеевна видела, как его машина выехала со двора за несколько минут до взрыва. Номер не разглядела, зато запомнила мутную правую фару и чистые ботинки водителя. Скоро камеры нам действительно не понадобятся.

— Где Зинаида? — спросила Светлана.

Петренко указал на скорую. Зинаида сидела внутри, закутанная в серое одеяло. Рукав кофты обрезали, а на предплечье наложили повязку. Заметив меня, она тут же отвернулась. Значит, помнила, что успела сказать лишнее.

— В больницу ехать не хочет, — продолжил Петренко. — Ожог лёгкий, но врачи предлагают осмотр. Она боится покидать двор, пока здесь разбирают документы. Для человека, который якобы ничего не знает, беспокоится слишком сильно.

— Это не странность, а многолетний опыт работы с Петром Ильичом, — сказал я.

Мы подошли к машине. Светлана остановилась возле открытой двери, а я встал сбоку, чтобы не давить на Зинаиду. Та сжимала край одеяла здоровой рукой. Без своего кабинета и привычного крика она выглядела обычной уставшей женщиной, которая слишком долго сидела рядом с чужими махинациями, пока те не загорелись у неё перед носом.

— Я уже всё рассказала, — заговорила Зинаида. — Пётр Ильич сам поджёг бумаги. Я пыталась его остановить, но он не слушал. Я вообще ни при чём.

— Вас пока никто не обвиняет, — спокойно сказала Светлана. — Нам нужно понять, что происходило до пожара. Во сколько пришёл незнакомый