Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин
Минут через десять за стойкой раздачи появились две молодых поварихи в светло-желтых комбинезонах, поверх которых были надеты чистые белые фартуки. А нам с Теймой вручили два высоких блестящих металлических подноса с выдавленными в них нишами для еды. В самой большой ячейке находилась щедрая порция риса и мясного гуляша, в ячейке поменьше исходил ароматным паром какой-то супчик с лапшой, овощами и зеленью, в третьей ячейке лежал овощной салатик, в четвертой — что-то вроде пудинга, а в пятой — долька апельсина и кусочек персика. Кроме подносов нам вручили деревянные палочки и ложки, по одной булочке, а так же два стакана и кувшин ибра. Неплохо однако… по крайней мере на кормежке в асталийской армии не экономят. И идею с подносами я тоже оценил — для армейской столовой это просто идеально. Не надо мыть кучу разной посуды, сразу кинул поднос из нержавейки в посудомойку и все. В нем даже ячейки для еды сделаны в виде полусфер, чтобы остатки пищи легко смывались и нигде не задерживались. Удобно и технологично.
Тейма быстро закончила со своей порцией и теперь сидела, по-женски подперев щеку рукой, и с нежностью во взгляде смотрела на то, как я ем. Глазели на меня и обе поварихи, но я вроде стал потихоньку привыкать к такому любопытству…
После столовой мы отправились в казарму, где я впервые осмотрел свое новое место жительства. Ну что сказать — милая комнатка. Стены раскрашены белым и розовым, полно мебели: стол, стулья, шкафчики. На кровати лежит плюшевый медвежонок, на столе — свежие цветы в вазе с водой. Кровать, кстати, отличная — широкая и основательная, с толстым матрасом — настоящий траходром. Удобства, правда, в коридоре, но тут уж ничего не поделаешь. Это казарма, а не отель. Система коридорная, справа и слева от прохода отдельные кубрики. Я заглянул в один из них, где проживали рядовые ведьмы. Обстановка там была вполне спартанская, по настоящему армейская. Внутри такой же комнаты как моя, стоят четыре двухъярусные железные кровати, рядом с каждой из них — шкаф и вертикальная тумбочка с двумя отделениями. Один стол и один стул на всех. Тощие постели на койках заправлены по-армейски — без единой морщины, с ровными кантиками.
— Вот, держи, — сунула мне в руки деревянную табличку со шнурком Тейма.
— Что это? — посмотрел я на нарисованное на ней схематическое изображение парня и грозную красную надпись — «Не входить»!
— Табличка в душ и в туалет. Мужского туалета в казарме нет ни единого. Поэтому когда будешь пользоваться удобствами, вешай ее на специальный крючок снаружи и тебя никто не побеспокоит.
— И весь батальон будет ждать, пока я справлю нужду или приму душ?
— Да, — пожала плечами официра. — А как иначе? Они в армии и обязаны стойко переносить тяготы службы. Им за это Родина платит.
— Охренеть, — вздохнул я. — За что мне такие привилегии, комбата? Тейма, ты не боишься, что твои подчиненные меня возненавидят и устроят тёмную? Отдельная меблированная комната, специальный пропуск к удобствам, вся эта роскошь… И всё это только для меня. В то время как они ютятся по восемь человек в кубрике. Несправедливо получается. Причем демонстративно несправедливо.
— Что⁈ — изумилась ведьма. — Ненавидеть? О чем ты, Леша? Ты думаешь, кто всё это устроил? Я? Начальство? Другие официры? Нет, мы, конечно, поучаствовали и скинулись деньгами, но девчонки сами рвались ремонтировать твою комнату! И медвежонка они тебе купили и цветы срезали! Сами, без приказа. Ты даже не представляешь, какое им выпало счастье — каждый день видеть своего парня, жить с ним в одной казарме.
— Почему? Только из-за того, что парней мало?
— Это бы еще полбеды, — развела руками Тейма. — Ты просто не знаешь, кто идет в армию на контракт. Общинницы, где мужики, даже самые некрасивые, в большом дефиците. Дочери от государственной спермы, вроде меня, которые никогда не видели своего отца и даже не знают кто он. Мещанки из самых бедных… Зачем девушке, если у нее обеспеченная семья и хорошая работа, идти в армию?
— Не знаю, — покачал я головой.
— Зато я знаю! Нету у неё таких причин, — отрезала Тейма. — Она и не пойдет. Разве что у нее сильный дар к боевой магии, или у них в аристократическом семействе принято делать военную карьеру…Но в этом случае она пойдет не на обычный контракт, а в официрское училище, а оттуда с минимальной выслугой — сразу в военную академию. Связи и статус семейства очень влияют на карьеру, дочка ведьмы-стратега, тоже, скорее всего, станет ведьмой-стратегом, — скривилась комбата. — Нет, Леша, в армию рядовыми ведьмами идут бедные девушки, потому что им особенно деваться некуда. А тут их бесплатно кормят каждый день, выдают форму и каждый месяц платят деньги. А по завершению контракта они получают подъёмные от государства, выход из общины, статус лично свободной мещанки и еще ряд льгот. Можно купить себе недорогое жилье, начать свое дело, получить от государства хорошую работу, спокойно родить, не думая, на что кормить ребенка первые три-четыре года… Или продлить контракт, при выслуге в пять контрактов или двадцать пять лет полагается именная пенсия от ее Величества. Вот они и стараются, на одно место в армии конкурс по три-четыре претендентки.
— Сурово тут у вас, — только и смог сказать я.
— В общинах бывает и похуже, — пожала плечами комбата. — Нормально тут, к армии привыкнуть можно. Но мужчин в армии нет вообще! Их и на гражданке не особо встретишь… а в армии их нет абсолютно. Не было до сегодняшнего дня… И тут контрактницы вдобавок ко всему получают возможность каждый день видеть парня! Почти своего, парня их батальона! Да это же счастье… И завидовать такому парню за то, что он живет комфортнее, чем они, или тем более его ненавидеть… ты бредишь, Леша. Они заботиться о тебе будут. И воспримут за личное оскорбление, если ты будешь жить плохо — получается, что они своего парня не могут обеспечить, грош им цена как женщинам. Ладно, перед ужином