Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров
— Закрыто, — сказал я арке. — Вокзал ещё не работает. Приходите, когда откроемся.
Ответа, разумеется, не последовало. Зато взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно, и мне вдруг очень ясно показалось, что с той стороны меня тоже узнали. Причём кажется знали меня гораздо лучше, чем я их.
Арка мигнула и погасла. Быстро и беззвучно, так захлопывают дверь перед соседом, который пришёл одолжить соли.
Я подошёл и положил ладонь на камень. Холодный мрамор, и силы внутри ни капли, как будто мне всё это привиделось. Только затылок до сих пор чесался.
Ну и кто ты такой, а?
Какое-то время я просто стоял перед погасшей аркой и думал. Ну, как думал… Злился, в основном. На себя, на собственную память, на Грегори с его подарками и на прореху под ногами, которая из-за этих подарков и появилась.
Залатать дыру и отрезать вокзал значило бы, что сюда больше никто не заглянет, это правда. Только и мне отсюда тогда никуда не дотянуться, а Земля снова останется сама по себе, с одним-единственным выходом через меня и Тень. Оставить всё как есть значило держать дверь открытой и гадать, кто полезет в неё следующим, пока я сижу где-нибудь в степи.
Ну уж нет. Дверь мне подарил Грегори, а замок на неё я повешу свой.
Я вернулся к арке, которая только что светилась, и начал с неё. Положил обе ладони на камень и повёл силу по краю проёма, вплетая её в чужие линии. Работа Архитекторов сопротивлялась, вежливо и упрямо, как сопротивляется любая хорошая работа, когда в неё лезут посторонними руками. Я не торопился. Виток за витком моя Печать ложилась поверх их узора и цеплялась за него намертво. Теперь пройти через эту арку можно было только с моего разрешения, а тому, кто попробует без него, я заранее от души сочувствовал.
Остальные арки я обошёл по кругу и на каждой оставил метку попроще. Полноценный замок на все сразу ставить долго, а знать, если кто-нибудь полезет, мне хотелось уже сегодня.
Под ногами по-прежнему сквозило. Прореха никуда не делась, только теперь через неё хотя бы никто не подглядывал. Я снова присел, положил ладонь на плиту и почувствовал, как в руку толкнулось слабое тепло. Земля была не против. Или ей просто стало чуть-чуть спокойнее.
— Знаешь, матушка, чего я на самом деле хочу? — сказал я вслух, глядя на тёмные арки. — Свой барьер. Над всей тобой, от полюса до полюса. Чтобы двери в нём были для своих и чтобы ключи от них лежали у меня в кармане. И чтобы больше никто со стороны не решал за тебя, когда тебя запирать, а когда вскрывать.
Сказал и сам немного удивился. Мысль эта крутилась у меня в голове давно, а вслух я её до сих пор ни разу не произносил. Наверное, потому что вслух она звучит совсем уж нагло. Свой барьер над целым миром, да ещё над Запретным! Над миром, который старше меня и называет меня малышом.
Земля промолчала. Только тепло под ладонью стало чуть сильнее, и мне очень захотелось считать это за «да».
Ладно, будем считать. Вот только такую штуку в одиночку не поднять даже мне, пусть Башня хоть круглые сутки силу гонит. Тут нужны руки, которые умеют строить на века, и голова, которая знает, на чём такие вещи держатся.
Знать бы ещё, к кому с этим идти на поклон…
Глава 7
Многомерная Вселенная
Альдуна-Мара-Харта
Сорок Шестой из Сообщества сжал кулак и с удовольствием посмотрел, как по пальцам проходит рябь.
Вот так. Уже лучше.
Кисть на мгновение потеряла очертания, собралась снова. Светящаяся сетка осталась на месте, только теперь проходила сквозь кожу и совсем не мешала шевелить рукой. Сорок Шестой повторил движение, затем развернул плечи.
И внезапно… вспомнил своё старое имя. Копис. Его звали Копис! Но почему он вспомнил его именно сейчас и именно здесь? И зачем оно ему вообще нужно? Похоже на постороннее влияние, но с этим он разберётся потом. А сейчас ему нужно разобраться со своим текущим положением.
Итак, получается, здесь можно что-то делать. Сначала он потратил слишком много на попытки выбраться, а с этим как раз ничего не вышло. Любой намёк на переход заканчивался одинаково: Темница сжимала Душу, сила уходила в контуры, и пленник оставался там же, где стоял.
Зато внутри собственной оболочки работать позволялось. Стоило заняться ею, как удалось вернуть движения. По залу он теперь тоже мог пройтись, хотя к выходу его по-прежнему не пускало.
Копис переступил через тёмную линию на полу и остановился, проверяя, как отзовётся заточение. Никак. Значит, ходить действительно разрешили. Чем это место руководствуется, он пока не понял. Разберётся. Если только местные опять не притащатся глазеть.
Его рассматривали как зверя, которого кто-то поймал и принёс похвастаться. Обходили со всех сторон, показывали пальцем. Один даже попытался передвинуть его руками, а когда не получилось, второй начал смеяться.
В тот момент Копис очень хотел вырвать им сердца. Скормить друг другу, усадив напротив, чтобы могли смотреть в глаза. Сохранить им жизнь на время кормления он сумел бы. И дослушал бы всё, что они после этого захотят обсудить.
Сдержался. Впервые после возвращения из белого пространства он разобрал, насколько близко находится тот, за кем пришёл.
Душа из Общества была здесь. За стенами его темницы, и туда его внимание толком не проходило, однако эхо доносилось так отчётливо, что спутать было невозможно. До этого он искал след по целой Вселенной, а теперь Сандр сам приволок его почти к цели.
Стоило подумать об этом, и злость немного отпустила.
Второй раз подряд его куда-то засунули. Обидно, кто бы спорил. Но мёртвым он не стал, сил окончательно не лишился. Просто оказался