Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

– Только я, если что, с котом.

Лера уверена, слышит в этой фразе умоляющие нотки. И вот тот самый шанс дать заднюю. Сказать, что с котами к ним нельзя. Что аллергия на шерсть и энергетику самцов. Но Лера кидает только короткое «ладно» и сбрасывает вызов. Ей еще с бабулей разбираться. Она вымучивает улыбку:

– Ты не замерзла? Может, шерстяные носки?

Бабушка, сцепив зубы так сильно, что аж скулы ходуном ходят, только качает головой.

– Могу грелку заговорить, – не сдается Лера.

– Официалу своему предложи все это. Может, и сама к ним на работу пойдешь? – бабушка цедит слова, словно ей жалко.

– Сейчас он скорее страдающий от холода человек, как и все, – Лера отводит взгляд, хватает нетронутую горбушку круглого ржаного и, выскоблив из нее весь мякиш, начинает скатывать шарики.

– Эти неучи разваливают наш город. Я практически уверена, что все эти неполадки, морозы из-за них. А ты вот так запросто готова пустить к нам в дом…

– Ты говорила, все это про «город разваливают», когда мы еще в академии учились. Костя вряд ли виноват в этом!

– Он на их стороне, Лерочка. А ты?

Лера знает, что значит этот тон. Хотя вопрос открытый, предполагающий ответ, разговор окончен. Запихав в рот ржаные шарики, так чтоб ни крошки не осталось (ну и не ляпнуть ничего по пути), она уносит тарелку с недоеденным супом и возвращается в кабинет. Уж лучше заняться работой.

***

Костя доезжает нескоро. Путь, который обычно занимает час, становится пыткой из-за заметенных дорог и пробок. А метро из-за наплыва желающих доехать хоть куда-то на резервных генераторах, вообще превращается в филиал ада на земле: все стонут, матерятся и потеют, потому что вентиляция работает плохо. Еще и кот орет на весь вагон, улицу, платформу. Везде орет. Переноска у Кости мягкая, скорее сумку напоминает. А кот по ней вьется тигром в клетке, только стенки у этой клетки гибкие. Костя не может не посмеиваться над котом, что тот заперт в комнате с мягкими стенами. Только думает про себя, не говорит. А кот будто его мысли слышит: то фыркнет, то чихнет. А на пересадки с Садовой на Сенную, там, где три потока в метро сталкиваются, и людей столько, будто объявили о раздаче бесплатных булочек с корицей, только час не назначили. Вот в такой толпе кот не выдерживает и гадит в переноску. Костя, почувствовав запах, пальцы скрестив, щелкает, чтоб ни одной капли на пол не упало. Но сухость не решает проблему запаха. Оставшиеся десять минут пути Костю окружает режущее нос и глаза облако, отдающее аммиаком. Зато больше никто рядом не стоит. К стенкам жмутся, лишь бы от него с дурацким котом подальше.

А от метро пешком еще идти. Улицы, конечно, не чищены. Не потому, что дворники – злодеи, просто тактика такая. Мол, пока снег валит, все равно бессмысленно. По крайней мере, ему так Лёнька объяснял. Костя тогда, конечно, покивал, типа поверил. Но где-то в душе все равно осталась уверенность, что Лёньке просто лениво систему пересобирать.

Спотыкаясь и поскальзываясь, Костя пыхтит и отплевывается, но идет. Упрямо, как ледокол. Недавно где-то на ютубе видел, что ледоколы, они на первый взгляд на пролом прут, но на самом деле любой капитан сориентируется и по свободной воде в первую очередь маршрут построит, чтоб машину не перенапрягать.

А Костя, видимо, тот ледокол, которому достался очень прямолинейный капитан.

***

Только через три часа он наконец-то добирается. В прихожую квартиры заходит сугроб в человеческий рост и удивляется:

– У вас еще ничего, магазины нормально работают, – и ставит на пол пару пакетов, набитых всяким и сугроб поменьше из которого робкое «мяу» доносится.

– Это что? Котяра? – присаживается Лера на корточки и пытается в переноску заглянуть. «Мяу» становится еще жалобнее и громче. Такое, с хрипотцой.

– Угу, – стряхнув с пуховика снег, Костя вешает его и тут же присаживается рядом, чтобы осторожно вжикнуть молнией переноски, – все три часа в метро такой концерт давал, не заткнуть было. А здесь такой робкий. И моську жалобную состроит, лишь бы пожалели, – ну ты посмотри. – Лера справедливости ради видит сначала не моську, а совершенно жалкие задние лапы и хвост с прилипшей к телу, влажной рыжей шерстью. – А то, что хозяин в тепло привез, так это мы обоссым, конечно. – Костя придерживает кота за шкирку и проводит над ним ладонью. Бурчит что-то под нос, не разобрать. Лера всегда была слаба в ветеринарной магии. Зато кот как новенький – рыжее и пушистее, уже обнюхивает углы квартиры.

– Как зовут? – Лера встает первая. Нечего им вот так посреди коридора сидеть нос к носу.

– Кот. Иногда Рыжая морда. Иногда просто Нахал Нахалович. Смотря как он себя ведет, – Костя улыбается, провожая кота взглядом.

Лера на пакеты смотрит с подозрением и тянет:

– Мне еще поработать надо.

– Ничего, я сам приготовлю, – кивает Костя и стаскивает обувь.

– А тебя не вызывают сверхурочно? – Ведьма складывает пальцы треугольником, потом переходит в квадрат, чтобы лужи с пола убрать. Потаявший снег вдруг замерзает ледяной коркой. Лера хмурится и повторяет движения, только в этот раз медленно и фиксируя каждое положение рук. Паркет высыхает в момент.

– Ты чего? – улыбается Костя во все тридцать два. Такой довольный, аж подташнивает.

– Глючит, – отмахивается Лера. В первую очередь от тревожности, застрявшей в загривке. «С кем не бывает, смазала пас», – успокаивает себя, а где-то в глубине мозга все равно пищит тревожной сигнализацией «с замораживающим у них ничего общего. Ни-че-го!» – Я думала, с учетом красного уровня вызывают всех, у кого есть руки.

– Подчиненных моих сняли для восстановительных работ с газопроводом, ну и так, по мелочи, где-то стенку подлатать, где-то крышу, – кивает Костя, растирая ладони.

– Так ты слишком квалифицирован для такой работы или недостаточно? Я запуталась, – с непроницаемым лицом, совершенно серьезно.

– Лер, – выдыхает Костя как будто бы обиженно. Но Лера не верит, что его так просто задеть. Вот еще! Ботаник в школе, заучка в академии. Вряд ли на работе что-то