Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца - Лилия Тимолаева

— Приняли? — спросила я.

— Да.

— Быстро.

— Четыре часа.

— Для вашего совета это почти мгновение.

— Один из них предложил разобрать весь механизм прямо сегодня.

— Эстран, наверное, счастлив.

— Эстран не присутствовал.

Я отложила веревку, которой отмечала безопасную границу для зрителей.

— Почему?

— Я не пригласил.

— Он хранитель обряда.

— Именно поэтому.

Я посмотрела на него.

— Совет знает всю правду?

— Знает, что существовала скрытая система направляющих сигналов и что первый обряд сорвался из-за повреждения центральной линии.

— А про предыдущие церемонии?

Эрвейн помолчал.

— Они спросили.

— И?

— Я ответил, что не могу подтвердить ни один прошлый свободный выбор, пока система существовала.

Это было больше, чем я ожидала.

— Что они сказали?

— Несколько вещей, которые не стоит повторять при Маэне.

— Она знает значительно больше подобных слов, чем вы думаете.

— Не сомневаюсь.

Он подошел к краю площадки.

— Послезавтра не будет.

Я нахмурилась.

— Что?

— Обряд перенесли на завтра утром.

— Почему?

— Потому что после признания первого результата недействительным совет не хочет оставлять вопрос о наследовании открытым еще один день.

Я посмотрела на небо.

До вечера оставалось несколько часов.

— Значит, у нас одна ночь.

— Да.

— Вы могли начать с этого.

— Хотел посмотреть, сколько секунд пройдет, прежде чем вы начнете отдавать распоряжения.

— И?

— Меньше, чем я рассчитывал.

Я повернулась к Маэне.

— Все семь сегодня должны побывать здесь хотя бы один раз.

— Уже были четверо.

— Остались низкий ящер, темно-синий крылатый и вторая медноперая.

— Я слышу вас, — сказала Маэна.

— Отлично.

— Это не означало согласие.

— Но вы сделаете.

— Начинаю жалеть, что учила прежнюю Тайрену уверенности.

Эрвейн резко посмотрел на нее.

Я тоже.

Маэна поняла, что сказала.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом она спокойно добавила:

— Потом разберемся.

Эрвейн перевел взгляд на меня.

Я ждала вопроса.

Он не задал.

Только сказал:

— Сегодня вечером нам нужно поговорить.

Я поняла, о чем.

— Хорошо.

— Не «возможно»?

— Не злоупотребляйте удачей.

— Поздно.

Он ушел к начальнику охраны.

Я смотрела ему вслед дольше, чем требовалось.

Маэна встала рядом.

— Сегодня расскажете?

— Похоже.

— Боитесь?

Я задумалась.

— Да.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Значит, вам не все равно, что он подумает.

Я посмотрела на нее.

— Вы вообще когда-нибудь говорите что-нибудь удобное?

— Нет. Для этого у вас есть придворные.

К вечеру большая площадка перестала напоминать место государственного обряда.

Именно этого я добивалась.

Убрали помост.

Унесли серебряные стойки.

Сняли тяжелые полотнища, которые хлопали на ветру и раздражали Лиру.

Для совета оставили широкую галерею за ограждением.

Зрителям запретили стоять вплотную.

Между входами животных и местом Эрвейна не было прямой дорожки.

Он мог находиться где угодно.

Семеро зверей тоже.

Низкий ящер первым показал, почему это важно.

Когда его выпустили, он прошел ровно три шага.

Потом улегся поперек входа.

— Он всегда так? — спросила я.

Маэна посмотрела на смотрителя.

Тот пожал плечами.

— Если место нравится.

— А если нужно заставить пройти?

— Обычно есть звуковой знак.

Все на секунду замолчали.

Смотритель побледнел.

— Я не знал…

— Мы знаем, — сказала Маэна.

Я подошла ближе, но сохранила расстояние.

Ящер не собирался двигаться.

— Оставим.

— Здесь? — спросил один из работников.

— Здесь.

— Он перекрывает проход.

— Значит, для следующего зверя откроем другой.

— Но схема…

— Схемы больше нет.

Слово прозвучало резче, чем я хотела.

Эрвейн стоял у стены.

Он услышал.

Не поправил.

Темно-синий крылатый зверь вошел через второй проход, заметил ящера и решил не приближаться.

Ушел к дальнему краю площадки.

Сел на выступ.

Медноперая птица вообще отказалась выходить, пока перед дверью стояли трое смотрителей.

Я убрала людей.

Через минуту она появилась сама.

Так все и должно было выглядеть.

Не торжественно.

Не стройно.

Никаких семи существ, которые один за другим движутся в точности туда, куда требует государственный порядок.

Просто живые животные.

Со своими решениями.

Эрвейн наблюдал до самого конца.

Когда последнюю птицу увели, он подошел ко мне.

— Завтра это увидит весь двор.

— Да.

— Кажется, Эстран был прав.

Я насторожилась.

— В чем?

— Это безумие.

— Поздно отказываться.

— Я не отказываюсь.

Он посмотрел на площадку.

— Просто впервые понимаю масштаб.

— Страшно?

Я ожидала привычной шутки.

Не получила.

— Да.

Честность ответа заставила меня отказаться от своей.

— Тогда пойдем к Варгису.

— Почему?

— Потому что вы вчера хотели говорить. А я не хочу делать это посреди площадки, где за каждым углом стоит человек с рулоном ткани.

— Разумный аргумент.

— Третий за неделю.

— Я веду счет.

Варгис был в наружном дворе.

После нового маршрута Маэна решила оставить проход открытым до ночи. Грифон мог сам выбирать, находиться в помещении или на площадке.

Он выбрал площадку.

Сидел возле стены, наблюдая за тем, как темнеет небо.

Мы с Эрвейном остановились достаточно далеко.

— Здесь? — спросил он.

— Здесь.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда все нормально.

Я посмотрела на него.

— Наконец научились.

Он снял верхнюю накидку и положил на край скамьи.

Мы сели.

Между нами оставалось немного места.

Больше, чем требовала вежливость.

Меньше, чем несколько дней назад.

Варгис посмотрел и снова отвернулся.

— Завтра утром, — сказал Эрвейн, — на этой площадке будут представители всех старших домов.

— Знаю.

— Если ни один зверь ко мне не подойдет, они потребуют другого наследника.

— Знаю.

— Если подойдет один, скажут, что этого недостаточно.

— Возможно.

Он поморщился.

— Специально?

— Нет. Здесь действительно невозможно знать.

— А если подойдут все семь?

— Тогда я удивлюсь.

— Очень поддерживающе.

— Вы пришли за поддержкой?

Он подумал.

— Наверное.

Это прозвучало неожиданно.

Я ждала продолжения.

— Меня учили к одному дню почти всю жизнь, — сказал он. — Не только церемонии. Всему. Как стоять. Как говорить с советом. Когда молчать. Как принимать доклады. Как не показывать сомнение перед людьми, которые ждут его.

Я слушала.

— И всегда был этот обряд. Последняя точка. После него уже никто не мог сказать, что наследник не признан. Не потому, что совет любит традицию. Потому что звери считались