Похищенная истинная ректора-дракона - Мелина Боярова

— Тайлис! — выкрикнул он, и это имя обрушилось на меня узнаванием.

Не Лориана, не безвольная кукла, не покорная жена!

Тайлис! Это мое имя. Мое!

От этого крика мир вокруг начал рассыпаться, серая пустошь исчезла, и я почувствовала, как магия внутри меня просыпается, откликаясь на его зов. Я рванулась к нему, преодолевая остатки сопротивления барьера, чувствуя, как связь между нами вспыхивает с ослепляющей силой, выжигая все лишнее.

— Тайлис! — Я проснулась в холодном поту, подскочив в кровати и ощущая, как бешено колотится сердце.

Вспышка памяти пробилась, расколов мутную пелену сознания, как хрупкий зеленый росток, ломающий камень.

— Меня зовут Тайлис Ар’Дейн, — прошептала в ночной тишине, вспоминая академию, мое появление в этом мире и Рейнара, моего несносного и невероятно любимого тирана. Воспоминания о нем отозвались внизу живота трепетным теплом, которое тут же сменилось пронзительным страхом за нашего ребенка.

Магия, запертая в теле золотым ошейником, заворочалась внутри, требуя выхода и разрушения. Но я не могла ею воспользоваться, не могла вырваться из плена и паутины лжи, которой меня искусно опутал Эдриан.

Я откинулась на подушки, перебирая в памяти яркие моменты моей новой жизни. Все они были связаны с Рейнаром, встреча с которым была предназначена судьбой. Не просто же так я свалилась на него из портала, когда настоящая Тайлис пыталась сбежать от опекуна. А как искрило между нами в академии, когда ректор доводил меня до нервного срыва своими придирками!

В какой момент Эдриан решил, что между нами что-то может быть? Несостоявшийся наемный убийца, он просто решил использовать меня, чтобы добраться до Рейнара. Но он ошибается, если думает, что меня можно сломать. Наша любовь, связь истинной пары сильнее всех его козней, сильнее самой смерти.

Дверь тихо скрипнула, щелкнув замком и впуская немую служанку.

— Ты здесь? — прошептала я, приподнявшись в кровати.

Женщина посмотрела на меня усталыми, полными сострадания и боли глазами. Она принесла таз с водой для умывания, который поставила на специальный столик и жестом позвала меня подойти.

— Помоги мне, — я подалась вперед, едва не свалившись с кровати. — Ты же видишь, что он творит! Он губит все, к чему прикасается. Внутри Эдриана живет древний монстр, который не знает жалости и сострадания.

Служанка замерла, ее лицо превратилось в маску из воска. Она медленно поставила таз на стол и отступила к дверям, качая головой. Во взгляде читалось не равнодушие, а парализующий ужас перед хозяином этой башней. Она знала, что за любое содействие мне ее ждет участь куда хуже смерти в этом пылающем городе.

— Если ты не поможешь, он убьет меня и моего ребенка, — отчаянно прошептала я, стискивая одеяло в руках. — Разве в тебе не осталось ничего человеческого?

Женщина лишь плотнее сжала губы, покачала головой и прижала руку к груди. Затем резко развернулась и выскользнула в коридор, заперев дверь на замок. Попытка найти союзника не удалась, но я не собиралась сдаваться.

Снаружи снова раздался такой ужасающий рев, что стекла в окнах жалобно зазвенели. Мои губы против воли растянулись в улыбке. Мой Рейнар! Против его «гласа» прежде никто не мог устоять, кроме меня.

Я чувствовала его ярость, проникающую сквозь стены башни, ловушки и магические щиты Эдриана. Дракон разрушал столицу, сжигал дворцы и башни в поисках меня. И он обязательно найдет, в этом я была уверена.

Мое сердце забилось в унисон с этим ревом, откликаясь на зов истинной пары. Я коснулась рукой ожерелья, сквозь которое сочился крохотный ручеек силы, которую Эдриан оставил мне для учебы в академии. Он думал, этого хватит, чтобы защититься от боевых магов и не позволит мне сбежать с ее помощью. Что ж, он сильно ошибался, потому что я намеревалась использовать даже этот крохотный шанс, чтобы вырваться из удушающей клетки.

— Ты ошибся, — прошипела я, сползая с кровати на холодный пол. — ты получил разъяренного мага хаоса вместо покорной куклы.

В коридоре послышались громкие шаги и суета стражников, которые забегали, выполняя приказы. Я узнала резкий голос Эдриана, раздающие приказы о подготовке к предстоящей коронации.

— Все должно быть готово к закату! — кричал он. — И чтобы никаких задержек!

Эдриан планировал сесть на трон Ферриана и привязать меня всеми возможными способами. Каждое слово этого безумца заставляло кровь кипеть от ненависти и возмущения на такое вопиющее насилие надо мной.

— Я не твоя вещь, Эдриан! — поднялась на ноги, опираясь о стену. — Никогда ею не была и не буду.

Ноги дрожали, голова все еще кружилась от стресса, но я заставила себя сделать шаг к двери. Ошейник на шее нагрелся, почуяв мое сопротивление, как охотничий пес чует добычу. Пока я не помнила себя и не подозревала о силе, которая таится внутри, он молчал, оставаясь простым украшением. Но теперь я понимала, откуда брался постоянный холод внутри, вытягивающий силы и провоцирующий чрезмерную усталость.

Сосредоточившись на крохотной искре магии, я объединила ее с силой ребенка, который чутко откликнулся на мой призыв и бодро затолкался.

— Потерпи, малыш, — погладила рукой живот. — Скоро мы вырвемся из клетки и найдем твоего папу. Думаю, он сам нас найдет, если только мы подадим ему сигнал.

Накинув поверх ночной сорочки домашнее платье, я сунула ноги в мягкие туфли. Поверх надела теплую накидку для прогулок, которая скрывала особенности фигуры.

Приблизившись к двери, я сосредоточилась на сформировавшейся внутри меня гремучей смеси из моего хаоса и древней силы драконов. Она могла бы излиться мощным потоком, сметая все на своем пути, но сочилась из крохотной лазейки маленьким ручейком, которого хватит разве что на световой шар.

Но я знала, на что способна моя магия и нарочно направляла тонкую струйку магии в замочную скважину, представляя, как она разъедает металл и превращает механизм в бесформенную массу.

— Ну же, давай... — утерев пот, который градом катился по лицу, прошептала я.

Замок сопротивлялся, защищенный магией Эдриана. Но хаос не знает логики, не подчиняется законам магии, он существует вопреки всему. Я почувствовала, как металл под моими пальцами начал нагреваться, делаясь податливым и текучим, словно горячий воск. Раздавшийся тихий щелчок вызвал у меня прилив торжества.