Тег #Противостояние - Ник Тарасов

— Тём, а это кто? Не могу понять. Осьминог что ли?

— Кальмар.

— А почему плоский?

— Потому что его расплющили и высушили. Сейчас погреют на углях и будет…

— Не рассказывай! — Она уже протягивала продавцу двадцатку. — Я сама.

Прожевала. Подумала.

— Резина. Вкусная резина. Будешь?

— Буду.

Резина была и правда вкусная.

Артём

Walking Street днём спала: ставни, кошки, запах вчерашнего пива. Вечером я Лену туда не повёл. Прошёлся сам, посмотрел на неоновые вывески у входов баров, go-go-клубов… и решил, что Лене эта улица ни к чему.

Телефон лежал в сейфе, я доставал его раз в день, вечером, на пять минут, и убирал обратно. Уговор с Китом был простой: эсэмэска только если авария несусветная. Он остался официально за главного, с полномочиями только на текущую работу: деньги, сотрудники, договоры и всё остальное по регламенту. Крупные сделки и любые изменения в структуре компании без меня были закрыты. За первые несколько дней от него пришло одно, короткое сообщение: «Все тихо. Загорай». Павел тоже молчал — что было признаком спокойной бесперебойной работы мессенджера моего родимого. На этот период он единолично координировал работу своего отдела и Dornet. Регламент, который я сам расписывал в июле, работал без меня, и это было, пожалуй, лучшим подарком себе за весь отпуск.

Хотя, потенциально возможный новый выпад от этой курицы Вершининой я не спешил списывать со счетов.

* * *

Седьмого августа Лене исполнилось двадцать лет.

Эсэмэска от её мамы пришла в два ночи по-местному — в Тюмени был час ночи (по летнему времени), мама не дотерпела до утра. Нам не спалось, ещё и Кеша квакал из какого-то угла. Лена прочитала сообщение на балконе, с мокрой после душа головой, обмотанной полотенцем, и шмыгнула носом.

— Мама поздравила. И бабушка. Бабушка через маму, у неё в телефоне кнопки мелкие.

— Передавай обеим «савади ка».

— Да, конечно. Я уже передала от тебя привет.

Отец Лены тоже поздравил её с теплом и любовью — он позвонил ей на сотовый. Сказал, что сейчас находился в столице по рабочим вопросам. Ещё он ей сказал, в качестве особенного подарка на двадцатилетие купил ей новый Honda Accord в чёрном цвете с салона, в полной комплектации. И дал ей задание скорее записываться в автошколу, учиться, сдавать на права. Машина будет её ждать. Лена аж подпрыгнула от переизбытка радостных эмоций.

При его социальным статусе и связях, он, скорее всего, мог бы просто дать взятку какому-нибудь условному менту Сафонову на новую золотую побрякушку и подарить Лене водительское удостоверение в красивой коробочке с ленточкой. Но, вероятно, он не хотел, чтобы его дочь стала очередной тупоголовой блондинкой за рулём, получившей права по блату и создающей аварийные ситуации. Поэтому и отправил её пройти честно весь путь.

Достойно уважения. Отец шарит.

Лена ещё раз перечитала сообщение от мамы и бабушки, убрала телефон и некоторое время сидела, глядя вдаль в ночные пейзажи. Внизу по улице проехал тук-тук, где-то неподалёку засмеялась компания туристов. Воздух даже ночью оставался тёплым и влажным.

— Двадцать лет, юбилей — сказала Лена, будто только сейчас окончательно осознала эту цифру.

— Ты так сказала, словно тебе исполнилось пятьдесят. Просто двадцать, просто чуть более взрослая. Хотя, всё такая же малышка со своими забавными перлами типа «юбилей». Хаха.

— Ахх… Не напоминай про «взрослая». Я ещё надеялась, что это где-то далеко, в будущем. А тут — постарела на год.

— Лен, перестань глупости говорить. Помудрела — возможно. Но точно не постарела.

— Ну не знаю. Типа в девятнадцать ты всё ещё тинейджер, потому что nineteen. А теперь всё, пора садиться в кресло, накрываться пледом и носки вязать.

— Пока ещё не пора. Лет шесть есть в запасе.

— Чего⁈

Она фыркнула, рассмеялась и бросила в меня полотенцем.

С нераннего утра мы купили телефонную карточку и нашли на набережной автомат под оранжевым козырьком. Такие телефоны здесь попадались регулярно, а карточка позволяла звонить домой без возни с наличными и международными тарифами. Лена набирала домой, прикрыв второе ухо ладонью.

— Мам! Мам, это я! Да, оттуда! Да не кричи ты так, всё слышно!.. Жарко! Море тёплое, как в ванне!.. Да ем я, ем!

Разговор быстро превратился в обычный домашний отчёт. Мама спрашивала, где мы были вчера, не обгорела ли Лена, что она ела и почему говорит таким странным голосом. Потом к разговору подключилась бабушка, и Лене пришлось повторять почти каждую фразу погромче и очень быстро.

— Да, бабушка, всё хорошо. Нет, меня никто не обижает. Да, Артём рядом. Нет, он не обижает. Бабушка!

Я стоял в стороне, всё слышал и делал вид, что рассматриваю проходящих мимо людей.

Пять минут разговора съели карточку почти целиком. Лена вышла из-под козырька покрасневшая и довольная, как будто ей сейчас со всей Тюмени кричали «с днём рождения».

— Всё, теперь, считай, официально отметила.

— А здесь ещё ничего не было.

— Для начала сойдёт.

Днём она потащила меня на рынок за подарками домой. Маме хотела выбрать деревянного слона, бабушке веер, знакомой из турагентства — обещанный магнитик, себе — соломенную шляпу вместо панамы. И ещё разные сувенирные штуки отцу, мне и себе домой. Торговалась она уже как местная: цифры на калькуляторе продавца, встречные хлёсткие цифры, вздох, шаг в сторону от прилавка. Продавцы при этом каждый раз делали вид, что ещё немного — и они разорятся прямо на наших глазах.

Мы прошли несколько рядов, прежде чем Лена остановилась возле деревянных фигурок. Там были слоны, Будды, небольшие маски и какие-то резные звери, назначение которых она определить не смогла.

— Вот этот маме.

— Почему, кстати, слон?

— Потому что выглядит стильно. И памятный символ страны.

Она повертела фигурку в руках, проверила, нет ли трещин, и полезла за деньгами — там были и свои, и те, что я ей дал.

— Сбила со ста двадцати до шестидесяти, — доложила она про слона. — Теперь совесть мучает…

— Продавца?

— Меня! Он же, скорее всего, семью кормит.

— Лен. Если бы ему было невыгодно, он бы не продал.

— Думаешь?

— Уверен. Тем более, когда речь о туристической территории и о туристах. Они изначально цену взвинчивают в сто-пятьсот раз.

— Ну ладно. — Она погладила слона по хоботу. — Пусть он будет Семёныч. Слон.

После этого мы ещё минут двадцать выбирали